Чарльз Стросс - Семейный промысел

— Н-нет, сэр, не сталкивался. — Роланд, похоже, впал в задумчивость. — Каковы же ваши соображения?

— Позже, — отрезал Ангбард. — Главное проследи, чтобы её переместили в комфортабельный и безопасный доппельгангерный номер. Будь вежлив и гостеприимен, завоюй её доверие и относись к её особе с величайшим почтением. И дай мне знать когда она будет готова ответить на мои вопросы.

— Слушаю и повинуюсь, — откликнулся Роланд, уже не столь озадаченный, сколь погруженный в размышления.

— Ты знаешь, что делать, — громыхнул Ангбард. — Ступай.

Племянник герцога поднялся, одернул пиджак и направился строевым шагом к двери; по ноге сбоку хлопала шпага. После его ухода Ангбард с минуту молча смотрел на дверь, затем снова перевел глаза на предметы, находившиеся в ящичке. Среди них был медальон, который он видел и раньше — почти треть века назад.

— Патриция, — прошептал он с придыханием. — Что же они с тобой сделали?

Дневной свет. Это было первое, что заметила Мириам. Второе же, что её похмелье — всем похмельям похмелье. Голову словно ватой укутали, правая рука зверски болела и всё вокруг было какое-то неправильное. На всякий случай она прищурилась. Её голову действительно укутали ватой… либо перебинтовали. И одета она во что-то чужое. Она легла спать как всегда в маечке, но сейчас на ней была ночная рубашка… а ведь у неё сроду не было ночных рубашек! Что случилось?

Дневной свет. Перед глазами всё плыло, мысли путались, а голова раскалывалась. Мучила жажда. Она повернулась на бок и обескураженно глянула туда, где полагалось стоять ночной тумбочке. В шести дюймах от её носа белела стена. Как странно, прямо как в том бессмысленном кошмарном сне с ярким светом и аптечной вонью…

Кошмарном сне?

Она перекатилась на другой бок, ноги запутались в ночной рубашке и она едва не упала с кровати, оказавшейся довольно узкой. Это не её кровать. На миг ею овладела паника, а потом она задумалась: интересно, что же всё-таки произошло. И тут всё встало на свои места. «Гангстеры или федералы? Должно быть федералы», — прошептала она вслух. «Должно быть за мной следили. Или за Поли. Или-или».

Внутри у неё все похолодело. Они зароют тебя так глубоко, — вспомнила она, — так глубоко, что…

Горло драло, словно она всю ночь кричала. Странно это всё. Может это первое предупреждение?

Она умудрилась свесить ноги с чужой кровати. Слишком уж скоро они коснулись пола и она села, отбросив тонкое одеяльце в сторону. Дальняя стена находилась чересчур близко, а окно слишком высоко. В общем-то вся комнатка была размером со шкаф. Никакой иной мебели кроме маленького умывальника из нержавейки, прикрепленного к стене напротив двери. Сама же дверь — неприметная древесная панель с глазком. С унылым чувством она отметила, что дверь идеально гладкая, без ручек или замков на идеально ровной поверхности: вероятно, древесный шпон поверх металла.

Рука поднялась к горлу. Медальон исчез.

Мириам встала на ноги, пошатнулась и чтобы не упасть прислонилась к стене. В голове стучал пульс, а правая рука невыносимо болела. Она повернулась и посмотрела на окно. Слишком высоко, не выглянуть даже если она найдет в себе силы влезть на кровать. Высокое, маленькое, незашторенное окно до жути напоминало слуховое окошко тюремной камеры. Это как же понимать, подумала она, я в тюряге?

От этой мысли, Мириам потеряла остатки спокойствия. Прижавшись к двери, она принялась колотить по ней левой рукой, но только зря нашумела, однако остановилась лишь когда заболела рука и волна удушающего страха, с пузырившейся на её гребне злостью, сошла на нет. Мириам села, спрятала лицо в руки и тихонько заплакала, да так и сидела, пока дверь не щелкнула и не открылась наружу.

Мириам подняла глаза.

— Вашу мать, кто вы такие? — требовательно спросила она.

В дверях стоял молодой человек лет тридцати в изысканно-строгом костюме. Его бесстрастное лицо было чисто выбрито, да и весь он — от носков кожаных туфель до кончиков искусно уложенных светлых волос — выглядел изрядно холеным. Такой вид мог иметь и мормонский проповедник, и агент ФБР.

— Мисс Бекстайн, не будете ли вы столь любезны пройти со мной?

— Кто вы такие? — повторила она. — Разве вы не обязаны зачитать мне всякие там права?

Что-то с ним было не так, но она никак не могла понять что именно. За его плечом смутно виднелся темный коридор… И тут она поняла, что именно не давало ей покоя. Он при шпаге! Уму непостижимо!

— Видимо вы заблуждаетесь. — Он улыбнулся, причем довольно приветливо. — Мы не обязаны зачитывать вам права. Однако если вы пройдете со мной, то мы отправимся в другое, более подходящее для разговора место и обсудим возникшую ситуацию. Впрочем, может быть вас вполне устраивают и здешние санитарно-гигиенические условия?

Мириам вскользь оглянулась, внезапно остро осознав, что её мочевой пузырь готов лопнуть, а желудок вывернуться наизнанку.

— Кто вы? — нерешительно спросила она.

— Если пройдете со мной, узнаете, — успокаивающе сказал он.

Он отступил в коридор, а у Мириам вдруг возникло подозрение, что в его последней фразе либо таится какой-то подвох, либо он что-то недоговаривает. Она с трудом поднялась на ноги, пошатнулась и он взял её под руку. Она инстинктивно оттпрянула, избегая физического контакта, но наткнулась на кровать, потеряла равновесие и с размаху плюхнулась на спину, ударившись головой о стену.

— О, господи, — произнес он. Она уставилась на него затуманненным болью взором. — Я привезу коляску, прошу вас, не двигайтесь.

Перед глазами Мириам медленно вращался потолок. Накатила слабость, а вслед за ней тошнота. Голова раскалывалась. «Интересно, это мигрень или отходняк после анестезии?» — подумала она. Франт со шпагой, нелепо торчавшей из-под полы пиджака, вернулся с креслом-коляской и еще одним мужчиной в зеленой санитарской робе. Сообща, они подняли Мириам и перенесли в кресло, скинув её, словно мешок с картошкой.

— Ой-ё! — еле слышно простонала она.

— Неслабо вы бахнулись, — сказал посетитель. Он шел рядом с креслом. Над головой проносились световые полосы, по обеим сторонам коридора — закрытые двери. — Как вы себя чувствуете?

— Паршиво, — выдавила она. Её правая рука спелась с черепом. — Кто вы?

— А вы настырная, да? — заметил он. Коляска завернула за угол, впереди простирался еще один коридор. — Я Роланд, лорд Лофстром. В настоящий момент я несу ответственность за ваше благополучие. — Кресло остановилось перед полированными панелями из нержавеющей стали — лифт.