Кеннет Балмер - Планета кочующих городов

Теперь после встреч с Хеди Арленом на ум Марсдену все время приходили экзисенсные клише. И для Шари открылось новое поле деятельности.

— Вы могли бы попробовать, Дуг! — сказала она ему, и Флора согласно кивнула. — Смотрите сами: астролория теперь для вас закрыта навсегда. Вам нужно идти в экзисенсный бизнес.

— Да! — с энтузиазмом подхватил Марсден. — Прекрасная идея. Я готов. И если я смогу обойти Хеди Арлена, то…

— Не загадывайте наперед, Дуг, — сухо заметила Флора. — Время покажет.

— Флора! — воскликнула Шари с упреком в голосе.

Дуглас усмехнулся:

— На этот раз я знаю, что это мне по силам.

Флора, улыбнувшись, ткнула его пальчиком в бицепс:

— Ну ладно, только не позволяй себе терять форму!

И он последовал ее совету. Изучая технические детали экзисенсного бизнеса, он действительно держал форму. А изучать пришлось многое. И снова неоценимой оказалась Шари Арруза. Имея контакты со студийцами, она быстро сколотила готовую группу, которой нужны были лишь сценарии, чтобы тотчас запустить производство.

Всякие угрызения совести из-за нелояльности к Арлену у Шари быстро отпали: он сам разорвал с ней, начав ухаживать за некой девицей из Спартанских кругов.

— Клянусь Папой! — воскликнул однажды Марсден, перебирая с ней сценарии и старые ленты. — Мы покажем этой планете, что такое Эксцесс!

— Вашими устами да мед пить! — заметила она.

Паула, узнав о новом повороте событий, заинтересовалась и пожелала ему удачи.

— Я уже почти решился снимать «Я борюсь за Марс». Это киносценарий. Джон Дельмар — это просто идеальный мужчина, супермен.

— Звучит прекрасно, Дугги, дорогой! Глен говорил вчера, что последний каталог Эксцесса — скука смертная.

— Правда?

— Я теперь очень часто его вижу. У него что-то на уме. Он полагает — Президент скоро скажет речь.

— Я слышал, что Эр…

— О Дугги! Будь осторожен!

Не поняв ее беспокойства, он все же замолчал.

— Я так волновалась, когда ты улетел в Боростац. Эта мисс Арруза, кажется, славная девушка. Она тебе, конечно, очень нравится, так ведь, Дугги?

— Ну что ты, Паула!

— Я должна лететь. Глен пригласил на обед министра. Это будет так скучно! Когда я тебя увижу?

— Скоро… когда смогу…

— Я позвоню тебе, Дугги, дорогой! Я ухожу — скажи, что любишь меня!

— Ты знаешь, я тебя люблю!

— Пока, дорогой, до встречи.

Экран погас.

Паула, конечно, не думает, что он?.. Нет, разумеется, Шари… ну, Шари это Шари. С этим все. Все!

Он узнал, что горожане Боростаца получали новые разборные дома из города Паланцано. Плотность населения была велика в обеих этих общинах, и жизнь в них стала не очень приятной. За последнее время он не получал никаких известий от Тони. Интересно, почему разведчики так необычно безмолвны в эти дни?

Беспрестанные слухи носились повсюду, и никто больше не верил ни одной телепередаче. Непрерывно возникали все новые вопросы; но никто не имел представления, как отвечать на них.

Марсден слышал, что несколько других городов были покинуты так же, как Боростац. Шепот все ширился — назывались имена, места, даты. И на фоне этого он усиленно готовил свою первую экзисенсную постановку.

Какая-то безжалостная сила не позволяла ему успокаиваться на достигнутом втором месте. Теперь она заставляла его выискивать новый сюжет, который бы не только соответствовал его талантам, но и вывел бы его — безоговорочно! — в первые ряды Эксцесс-бизнеса. Он жаждал только первого места! Быть номером первым хотя бы в одном деле! Разве это слишком трудная задача? Разве это грех — ставить себе такую цель?

Он пробежал глазами по заголовкам превосходных сценариев: «Мужчина, женщина, андроид»; «Иное пространство — иное время»; «Измерение ужаса»… Да, они превосходны; но они не выбьют искры. Он решил было взяться за Шекспира или Мольера; но, увы, они повторены в таком обилии версий, что добавлять новую — просто нелепо. Но, может быть, это только отсутствие уверенности в своих силах? Как долго он колебался над Гамлетом — он не хотел доверять этой тайны даже Шари.

Если бы удалось найти тот легендарный потерянный сценарий — «Минимэн»! Именно сейчас — или никогда — пришло время его отыскать.

Шари робко предложила Марсдену материал по Джэйн Остен, по Джордж Элиот, по Грэйс Пеннефадер. Он поблагодарил секретаршу; но чувствовал, что сюжеты писательниц у него не пойдут, он сможет работать только на мужском материале.

— Тогда как насчет вот этого? — спросила Шари, извлекая еще одну рукопись из нижнего ящика стола.

Больше чтоб доставить ей удовольствие, Дуглас начал читать. И сюжет сразу же захватил его; он понял, что здесь и заключен нужный ему ответ.

Этот сценарий — «Амазонка» — рассказывал о меценате из Спартанских кругов, о его сделках, неудачах, приключениях, любовных историях с розовощекими амазонками.

— Вот оно! — сказал он Шари. — Мы можем сверить детали со Стивом Уинкэмом. Вы, Шари, просто молодец.

— Так уж получилось.

— Чья это работа?

— Вы уверены, что будете снимать?

— А это — окончательный текст?

— Это — современное… про Парсло…

— Все равно. Говорите, Шари! Кто?

Он уже догадался.

— Я, — ответила она. — Это я написала.

Он сжал ее в объятиях. Она оказалась теплой, крепкой и удивительно приятной в его руках. Он выпустил ее и отступил назад. Рассмеялся, переключился на другой настрой.

— Хитрая девчонка! Мы начнем снимать сейчас же.

— Вы не сердитесь?

— Сержусь?! Шари! Если вы можете такое!..

— Но ведь не в сценарии суть, Дуг. Суть в том, что сделает из него экзисенсный продюсер.

— Не скромничайте!

Часть денег Флоры Вальдесей пошла на оплату студийной группы; Стив Уинкэм удивил Дугласа, внеся свой вклад. В дело пошла почти вся наличность самого Марсдена. Шари настояла, чтоб и ее взяли в долю.

Они использовали студию «Эксцельсиор» в Лоадене.

Студийный персонал и техники относились к ним терпимо и даже благосклонно. Поразительным было то мастерство, тот опыт, который они проявили. Благодаря им Дуглас мог всецело заниматься только художественной стороной дела.

Студии помещались в легких, открытых корпусах ангарного типа. Каждый работник выполнял свои обязанности с видом непревзойденного в своей области аса. Использовался весь персонал — вплоть до практикантов. Дуглас не мог отказаться от них. Работа им была не в тягость: они знали свои задачи и выполняли их с холодным профессионализмом.

В начальных сериях Дуг использовал музыку Баха, Стравинского, Бартока и Бетховена; в самых патетических же местах он вводил Лелианберга и Голдсофского. В своем музыкальном вкусе он был уверен.