Александр Потупа - Фантакрим - XXI

— От вашего счастья нетрудно с ума сойти, — сказал Лямбда. — Мы, суперсапы, составим поколения в новом смысле, и почему я должен завидовать продвинутости собственных потомков, тем, в кого вложена частица моего разума? Отцовская зависть и сыновняя неблагодарность испокон веков порождали кошмарные пожары. Но нельзя разжигать их в масштабах глобальной эволюции…

— Хорошо, поговорим по-другому, — перебил его Зэт. — Видишь ли, ты не только представитель лидирующего вида, ты еще и просто человек, так сказать, индивид. Между тобой и социальным организмом, между твоей жизнью и эволюцией твоего вида в целом — огромный зазор. Принимая на свои плечи видовую и социальную нормы, безоговорочно разделяя цели и средства процветания своего социоида, ты берешь непосильный груз. Индивид не сопоставим с социоидом ни по срокам жизни, ни по защищенности, ни по мировосприятию. Он становится песчинкой в игре колоссально превосходящих его сил. И по-моему, плохо, если он еще и послушная песчинка. Он просто растворяется в массе себе подобных — вроде, и не жил. Понимаешь? Да ты-то все понимаешь, все чувствуешь лучше меня. Вот и докажи, что ты не просто песчинка…

— Сейчас вы предложите мне роль планетарного диктатора, верно? — еле заметно усмехнулся Лямбда. — Начинается с бунтующей песчинки, а кончается гранитным пьедесталом для диктатора, состоящим из тех же песчинок, щедро сцементированных кровью.

— Не хотелось бы тебя пугать, — устало произнес Зэт, — но, боюсь, у меня нет выбора…

Тим, нахохлившись, сидел в углу и жмурился от яркого света и внезапно оборвавшегося одиночества. У Ясенева ёкнуло сердце.

— Ты кто? — спросил Тим, протирая глаза.

— Да вот, схватили… — неопределенно протянул Ясенев. — По-моему, мы здорово похожи.

— Похожи, — сказал Тим. — Настолько похожи, что я даже могу угадать, зачем тебя прислали. Ты должен выведать у меня семейные секреты, а потом эти гады расплатятся тобою с моим отцом. Я прав?

— Хочешь еще один вариант? — поинтересовался Ясенев. — А вдруг ты только выдаешь себя за Тима Ясенева, и они проверяют…

— Не выдумывай, — оборвал его Тим. — Они прекрасно знают, кто есть кто. Похищали-то именно меня…

— Ну и что? Утащили какого-то мальчишку, шатающегося у лесного озера. Он полдня крутил популярную фантпрограмму про Аля и Кэттля, потом получил взбучку от отца и пошел проветриться. Тут его и схватили.

— А откуда ты знаешь про Кэттля? Хотя, конечно, они следили за каждым моим шагом, и все тебе рассказали…

— Даже про несделанный реферат о луддитах, — усмехнулся Ясенев. — Как тебе, кстати, экспериментальная история? Как критики из ООЧ?

— Теперь не знаю, — краснея, пробурчал Тим. — К ним затесалась кучка негодяев, способных на все. Но тебе-то что до этого?

— Послушай, Тим, — твердо сказал Ясенев, — наше дело дрянь. Возможно, ты последний, кто видит меня живым, а возможно — наоборот. Бывают ситуации, в которых просто некогда злиться друг на друга.

— А кто ты, собственно, такой?

— Мое имя Ник, если тебя это устраивает. И я хочу тебе помочь.

— Но ведь ты пришел сюда с ведома этого типа, испытывающего удовольствие от своих идиотских метаморфоз.

— Не уверен, что он испытывает одно только удовольствие…

— Ага! Ты его защищаешь! Я тебя окончательно раскусил. И не пытайся ничего выведать…

— Ты чего расшумелся? — повысил голос Ясенев и тут же поймал себя на мысли, что говорит привычным отцовским тоном. — Я не собираюсь ни о чем расспрашивать, даже о летающем крокодиле, который кипятит по утрам озеро.

— О крокодиле? — изумился Тим, и глаза его совершенно округлились.

Это была их с отцом глубочайшая тайна, совместная фантазия, творимая на протяжении многих лет. Огромный летающий крокодил заваривал себе утренний чай из листьев и. веток, и густой туман был тем паром, который так часто поднимался над чашкой озера…

— Не может быть, — прошептал Тим, и Ясенев посочувствовал тому, незримому и подслушивающему.

— Представь на момент, что происходит именно то, чего не может быть, сказал он вслух. — И еще вообрази, что ты вместе с одним совсем взрослым человеком пытаешься засечь ночной визит крокодила…

О, это была целая эпопея! Семилетний Тим потребовал, чтобы на ночь в его спальне устанавливали чувствительную аппаратуру, — в нем прорезался начинающий экспериментатор. Ясенев прибег тогда к небольшой мистификации камера сняла какие-то грозные колеблющиеся тени, а Стив Грегори любезно согласился надиктовать на пленку целое «послание крокодила». Ну, а вскоре маленького Тима подпустили к фантамату, и крокодил долгое время числился среди его ближайших друзей.

— Так вот, — продолжал Игорь Павлович, — тем же способом подслушивают и подсматривают не только крокодилов. Понимаешь?

— Понимаю, — прошептал Тим, и глаза его заблестели. Ясеневу показалось, что мальчик сейчас же бросится ему на шею, но Тим удержался.

— Значит, мы договорились, — сказал Ясенев как можно равнодушней. Теперь я буду Тимом, а ты — Ником Суздалевым. И давай меняться одеждой. Через каких-то полчаса ты окажешься на свободе.

Тим автоматически стал стягивать куртку. Но тут же застыл.

— Нет! — сказал он. — Так не пойдет! Я тебя понимаю, но ни за что…

— Кончай спорить! — прикрикнул на него Ясенев. — Ты же знаешь, как крокодилы меняются кожей.

Это всплыло тоже из той сказочной эпохи, когда летающего крокодила заставляли меняться кожей с крокодилом танцующим. Обмен состоялся лишь понарошку, крокодилы лишь перемигнулись — кто их там различит… Но эта операция спасла жизнь обоим, потому что самодур-дракон приказал танцору летать, а летуну — танцевать…

— Хорошо, — сказал Тим, — так я согласен. Но я еще хочу спросить… Неужели метаморфозы это правда? Неужели ты… неужели эти эвроматчики зашли так далеко?

— Об этом ты расспросишь на досуге своего отца, — ответил Ясенев, громко пыхтя от воображаемого переодевания. — Говорят, он кое-что смыслит в этих самых эвроматах. А я плевать на них хотел… Кстати, курточка твоя мне ужасно нравится…

«Почему он никогда не приходил ко мне вот так — мальчишкой? — думал Тим. — А ведь мы чуть не подрались… Но главное — я и сейчас его не пойму, он как-то хитро отводит от меня удар, хоть мы и не поменялись одеждой. Но как?..»

— Что ж, твое дело, — сказал Зэт. — Я хотел помочь тебе, но, видать, права старая присказка, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Сейчас, сюда приведут мальчишку. Ты немедленно свяжешься с Нодье и передашь ему мои условия. И пожалуй, попрощаешься с ним…