Людмила Свешникова - Лиловая собака (сборник)

— Мы должны подходить для вашей комнаты, а не она для нас? — спросил Олег. — Почему так?

— Потому что я сразу поняла: вы любите друг друга и здесь нет подвоха! Идёмте.

Следом за старухой молодожёны обошли вокруг дома и увидали второе крылечко с лестницей наверх. Старая хозяйка открыла дверь большим медным ключом, пропустив их вперёд. Они перешагнули порог и увидели: перед ними расстилался степной простор. Заходящее солнце золотило стебли конского щавеля и полыни, высвечивало головки тёмно-розового клевера. Ветер волнами пригибал цветы и травы.

— Не верится, что это картина! — воскликнула Ольга. — Я чувствую запах свежего ветра!

— Входите, входите, не стесняйтесь! — сказала старуха. — Не правда ли, очень красиво, и совсем настоящая степь, но… краски несколько поблекли? Да, поблекли, словно затянуло дымкой, но стоит вам здесь немного пожить, и они опять заиграют!

На второй стене, в весеннем лесу, у подножия распускающихся берёз серебрились лесные ландыши. На третьей был написан осенний лес — тихо кружились, падая на поблекшую траву, яркие листья, а на четвёртой стене тёмные ветви елей клонились под снежной тяжестью.

— Мой муж был великим художником! — гордо сказала старуха. — Да, он был необыкновенно талантлив, но мало кто об этом знал. Главное, знала я. Мы изъездили с ним вдоль и поперёк разные страны, шли там, где круглый год лето и круглый год цветут роскошные цветы, но он любил только природу родины, только её картины получались у него живыми, потому что он писал их своим сердцем. А когда у него не стало сил выходить из дома, он написал нашу родину на этих стенах, чтобы всегда быть с ней. Врачи запрещали работать, но, послушайся их, он умер бы гораздо быстрее. И он так торопился расписать эти стены, а я мыла кисти и…

— Хорошо нарисовано, ничего не скажешь! — заметил Олег.

— Это не хорошо, а чудесно! Такого мне не приходилось видеть!

В каждой стене было по маленькому окошку с разноцветными стёклами. Красные, жёлтые, синие блики лежали на светлом полу. У «весенней» стены стояла тахта, обтянутая полысевшим плюшем, а в центре комнаты — тяжеловесный старинный стол на пузатых ножках и мольберт с незаконченным портретом молодой девушки.

— Ваша дочка? — спросила Ольга.

— Это я, милая, — застеснялась старуха.

— Какой вы были красавицей!

— Муж начал портрет за несколько месяцев до… — Старуха прижала к глазам кружевной платочек. — Не удивляйтесь — сквозь теперешнюю противную оболочку он всегда видел меня такой, и мы были так счастливы в этой комнате! По его завещанию здесь и теперь должны жить любящие…

— Сколько нужно платить в месяц? — деловито хведомился Олег.

— Что вы! — всплеснула руками старуха. — Разве такое переводится на деньги?! Живите, любите друг друга и не покидайте комнату — ей необходимо сердечное тепло! — Она выглянула в «зимнее» окошко и вос кликнула: — Каков негодяй этот соседский кот! Опять пугает птиц в моём саду!

И она поспешно ушла прогонять кота, а Ольга сказала:

— Чудесная, расчудесная комната — мы попали в сказку!

— Нет, старуха явно ненормальная, — засмеялся Олег. — Ну кто в наше время пускает бесплатно жильцов! Ладно, поживём-увидим.

Молодожёны остались жить в комнате с расписными стенами и разноцветными весёлыми окошками. Теперь вечерами им не нужно было бродить по городу, чтобы быть наедине. Вечера можно было проводить в уютной комнатке или сидеть в саду под яблоней и наблюдать, как осы водят хоровод над сладким малинником, как перепархивают с ветки на ветку птицы, а на высоких мальвах распускаются новые «балетные юбочки». Утром молодожёны находили около своих дверей тарелки ягод, и старая хозяйка домика сердилась, если они пытались за них уплатить. С работы Ольга встречала мужа у калитки, он целовал её, обнявшись они поднимались по лестнице в комнату. В одну из ночей Ольга положила руку на плечо мужа и прошептала:

— Не открывай глаза и слушай! Деревья тихонько шелестят, и пахнет ландышами.

— Нарисованные деревья не могут шелестеть. Вечно ты что-нибудь напридумаешь. Не тревожь меня — завтра рано вставать! — И он повернулся на другой бок.

— Извини. Но разве ты не замечаешь, что стены становятся всё ярче и ярче, словно с них улетает туман? И деревья на самом деле шелестят, но ты не веришь и потому не слышишь!

Олег раздражённо вздохнул и зарылся головой в подушку.

В то лето асфальт на городских улицах плавился от жары, а переполненные автобусы и трамваи походили на банные парилки. В комнате же молодожёнов была прохлада и ночью им снились прохладные сны.

Как-то утром Олег сказал:

— Знаешь, во сне я бродил по степи. Приятно пахло, и ветерок тоже был довольно приятным. Будто бы нарвал мохнатых цветочков… забыл, как называются.

— Клевер?

— Кажется.

— И принёс их мне…

— Всему есть предел! — рассердился Олег. — Не маленькая верить в сказки. Из снов ещё никто ничего не приносил!

— Сказки? Смотри! Я всегда верила в сказки. — И Ольга подняла с полу около тахты букетик розового клевера.

— Чепуха, — сказал Олег. — Старуха подложила. Таскает же ягоды к нашим дверям, и мы не запираемся на ночь!

Наступила осень, талантливо раскрасила сад золотыми и багровыми красками, потом осенняя красота опала на мокрую землю, нудные дожди втоптали её в грязь, а следом заморозки присыпали солью. И вот уже холодный ветер пригнал тяжёлую тучу со снегом и вытряс её над городом. Олег насквозь промёрз, добираясь с завода, а Ольга тоже очень замёрзла, пока доехала из своего училища. Но в комнате с расписными стенами оказалось неожиданно тепло, весело светились разноцветными стёклами окна, словно не было слякоти с колючим ветром и всё продолжалось лето. Олег и Ольга сразу согрелись. Олег сосредоточенно принялся ходить вдоль стен, прикладывая к ним ладони.

— Что ты делаешь? — спросила Ольга.

— Ничего не понимаю! — бормотал Олег. — Центрального отопления нет, печки тоже, но тепло. Нет, скоро и я начну верить в чертовщину! Иди к хозяйке и спроси, как отапливается эта бесплатная жилплощадь.

В нижней комнате старой хозяйки дома тоже было тепло. Все стены были увешаны картинами в тяжёлых позолоченных рамах и портретами седобородого мужчины. На широком диване сидели рыжие кошки с глазами-виноградинками.

— Очень просто! — улыбнулась Ольге хозяйка дома. — Да, всё очень просто. От вас исходит любовь, комната платит тем же. Нам с мужем никогда не было холодно, и он умел видеть меня такой, какой я была пятьдесят лет назад, потому что умел любить. Я самая счастливая женщина на свете: кому ещё удаётся быть молодой целых пятьдесят лет?!