Window Dark - Я - оборотень

Дверь раскрылась, и на пороге появилась исключительно красивая девушка, которую сопровождал сияющий Бахарев. Причем Крохалев так испуганно покосился на входивших, что Соколову ничего не оставалось, как догадаться, что эта девушка и есть хозяйка почти новой желтой дубленки.

— Ладно, иди, — наскоро бросил он Крохалеву. — отдохни, подумай, а после завтра жду тебя в то же время.

Девушка оказалась пустым номером, потому что ее дубленку украли в химчистке, и была она югославской, тогда как неопознанная дубленка имела монгольское происхождение. После ее ухода Соколов огорченно расхаживал по кабинету и даже в сердцах два раза стукнул кулаком по столу. Не надо было отпускать Крохалева, пусть бы посидел в коридоре. Сказочка его получилась довольно складной, и если бы Соколов надавил посильнее, то правда несомненно выплыла на поверхность. А теперь приходилось ждать до послезавтра, а кто знает, что может случиться за это время…

… Неизвестно, как сложился бы дальнейший ход следствия, если бы исключительно красивая девушка не пришла бы в кабинет Соколова совсем или хотя бы задержалась на полчасика. Но вечером этого дня состоялся серьезный разговор между Валеркой — Хомутом и Баранкой — Шевченко Борисом Петровичем.

— Слышь, Боря, меня следователь вызывал на счет Эди.

— Ну и что ты ему наплел?

— Да я ему все как есть рассказал.

— У тебя что, крыша поехала? Сколь лет живу, а такого дурака еще не встречал. Что все? — и, не услышав ответа, Боря добавил:

— Ну ты, козел. А ты знаешь что тебе за бабу срок припаяют, а?

— Так ведь ничего же не было.

— "Так ведь не было". А за попытку тоже дают. Понял, "не было"?

— А что нам теперь?..

— Молчи. Или говори как я…

… И вот теперь Шевченко угрюмо смотрел на лейтенанта, медленно перебирая ногами, на которых Соколов с удовлетворением увидел «Адидасы».

— А что рассказывать. Шли мы с дискача. Глядим один чувак к девчонке клеится. Мы подошли — надо же разобраться…

— Стоп! А Крохалев рассказывал по другому.

— Да, да, конечно. Он вам, наверное, и про оборотня наплел. С горящими глазами и большущими зубами. Товарищ лейтенант, у него сдвиг по фазе после этого случая.

— А что, никто Полынцеву горло не рвал?

— Да этот тип с собакой гулял.

— Какой тип?

— Да который к девахе клеился.

— Что-то ты не прав немного. Собака была, а следы тю-тю?

— А, точно! Ну ладно, пошутил я товарищ лейтенант.

— Странные у вас шутки с Крохалевым.

— Дайте я скажу все, как было.

Соколов даже придвинулся поближе.

— Когда мы подошли, тот пацан сказал, чтобы мы катились подальше и не мешали разборке с его шалашовкой. А Эде, видать, понравилась шалава эта. Он подскочил к пацану. Пацан руку протянул, из руки что-то прыгнуло и Эде по лицу, а затем в горло вцепилось. Ну мы долго ждать не стали — ноги в руки и домой.

— Что же это вы: слиняли, а товарищ ваш пропадай?

— А тут уж как получится, товарищ лейтенант. Нынче время такое — каждый сам за себя. Что же нам вместе с Полынцевым помирать прикажете?

— А в милицию почему не заявили?

— Ха, заявишь! Вы его поймайте сначала, а уж мы показания какие надо дадим. А самим нарываться — себе дороже. Хомуту не верьте, у него шарики за ролики закатились — какой из него теперь свидетель.

— А вот указывать здесь не надо. Иди, завтра придешь вместе с Крохалевым…

… Утро следующего дня выдалось солнечным и удачным. Два часа Соколов потратил по делу о все тех же грабежах, а когда он снова появился у себя в отделе, Бахарев во всю глотку заорал ему навстречу:

— Нашел!

— Что именно и где?

— Хозяйку дубленки. Утром приходила. Вот у меня тут записано: Кузина Светлана Федоровна. Я ее после обеда попросил зайти, чтобы ты был в курсе.

— Вот уж спасибо! У меня после обеда как раз вызваны Крохалев и Шевченко.

— Ну не злись! Бог с ними, устроим очную ставку.

— Ладно, чего там. Что уже успел узнать?

— В общем эти трое — Полынцев, Шевченко и Крохалев — намеревались то ли грабануть ее, то ли поразвлечься. Но тут в действие вступил решительный незнакомец, который разогнал их всех.

— А она почему убежала.

— Говорит лицо больно страшным показалось, все кровью было забрызгано.

— Да, ночью чего только не привидится. Вот и Крохалеву оно чрезвычайно странным показалось…

… Хомут и Баранка шли по коридору первого этажа ОВД к лестнице, как вдруг Баранка замер, словно наткнувшись на невидимую преграду, схватил за рукав Хомута и зашипел ему на ухо:

— Гляди, та самая шалашовка.

Невысокая девушка неторопливо шла шагах в десяти впереди.

— Давай побазарим, будто она нас не видела, — предложил в ответ Хомут. — Она ведь нас заложит!

— О, уберите от меня этого тупаря. Ясно, что идет она к следователю, значит он все знает. Если она нас не видела, значит поймал ее кто-то другой. А если ее заловил другой, то и мы спасли другую девчонку!

— А мы разве кого-то спасли?

— Вот идиот! Почему бы нам и не спасти девчонку. Тем более, она сама это подтвердит.

— А она подтвердит?

— Подтвердит, куда денется.

Баранка в три прыжка догнал Кузину и толкнул ее к стене. Девушка непонимающе улыбнулась и вдруг узнала.

— Слушай, ты, — зашипел Шевченко, — не дай бог расколешься следователю — всю душу вынем. Если мы сядем — у нас друзей много, они быстро разберутся, кто на нас настучал. Поняла?

Девушка испуганно кивнула.

— Значит скажешь так: шла домой, начал приставать какой-то пацан. Ты его не знаешь. А мы втроем стали тебя выручать. А как Эдю убили — ты не видела. Поняла?

Девушка вновь кивнула и стала подниматься по лестнице, испуганно оглядываясь на стоящих внизу парней…

… - Но послушайте, Кузина, ведь утром вы говорили совсем иначе, Бахарев устало вздохнул. Соколов сочувственно взглянул на него.

— А девочке стало стыдно. Увидела нас, и сразу вспомнила, кто нападал, а кто выручал.

— Шевченко, вам слова не давали.

— Молчу, молчу, товарищ лейтенант.

— Ну что же будем делать с вами, Кузина. Почему вы так часто меняете свои показания?

— Я испугалась, сильно испугалась, товарищ следователь.

— Вот видите, она тоже его видела! — издал торжествующий вопль Крохалев, но тут же смолк, получив чувствительный пинок от Шевченко.

— В чем дело, Крохалев? Кого она видела?

— Ну того, кто на нее напал, — замялся Хомут.

— Очень ценное наблюдение, — заметил Бахарев. — Ну хорошо, кто видел, что находилось в руках у неизвестного в тот момент, когда он наносил удары Полынцеву?

— Нет, не видела, — замотала головой Кузина. По крайней мере на этот вопрос она ответила искренне.