Дэвид Дрейк - Достойная оборона

- Мне некуда идти.

- Никаких друзей в городе? Или...

- Я держала адреса в компьютерной сети Космического флота. Капитан первого ранга Туэйт имеет к ней доступ. Все мои друзья известны ему и находятся под его наблюдением. Я не хочу, чтобы то, что случилось с вами, произошло и с ними. Они не будут так... так хорошо подготовлены к встрече визитеров.

Мора печально улыбнулась. Бертингас знал, что она пыталась очаровать его - да он и так уже был очарован.

- Хорошо, - вздохнул он. - Будем держаться рядом. До тех пор, пока Хайкен Мару нам это позволит. Вам нужны еще патроны для "шлихтера"?

Мора порылась в сумочке и вытащила четыре тускло-черных барабана с патронами и запасную батарейку. Она показала все это Бертингасу и радостно улыбнулась.

- Куда мы отправимся? - спросила она.

- В Чайна-таун.

- О! - Она медленно опустила барабаны в сумочку.

Что бы когда-то, в стародавние времена, слово "чайна" ни означало - а Бертингас знал, что Базовый диск рассеянной информации содержит по крайней мере пятнадцать основных определений этого слова и Бог знает сколько вариаций, - "Чайна-таун" был теперь общепринятым в Пакте термином, обозначающим городские районы, где жили в основном инопланетяне. В Чайна-тауне всегда пахло экзотическими специями, там обстряпывались темные делишки, и расплачивались там только звонкой монетой. В Чайна-тауне процветала коррупция. В его трущобах даже живущие там безработные люди вели себя осторожно. Атмосфера Чайна-тауна была слишком накаленной, а на закон внимания почти не обращали.

Мора и Бертингас сели в вагон, который направлялся в юго-западную часть города, расположенную за рекой, где поезд спускался под землю и на поверхность уже не поднимался. Станция метро сохранила название "Мальборо" еще с тех стародавних времен, когда эта часть города выглядела совсем иначе.

Они окунулись в толпу, состоящую из гуманоидов и негуманоидов, которые шли, бежали, ковыляли на двух, трех, четырех ногах, члениках или ложноножках. Все вокруг двигались чуть быстрее, чем обычная человеческая толпа, синапсы и дыхала открывались и закрывались чаще. Тэд и Мора шли и слышали вокруг нетерпеливое ворчание и щелчки.

Из каждой лавки и закусочной до них доносился свой запах: апельсинов, спирта, растертых полимеров, топлива Т4, взрывчатого желе, копченой рыбы, солей лития, свежей резины, смазочного масла, сырой земли, грибов бокан, жженой стали.

Яркие цвета вокруг действовали на нервы. Кожа-то у инопланетян была блестящая, словно хромированная, то зеленая, как листва джунглей, то узорчатая, как ковер. Они носили одежду, флюоресцирующую в ярком солнечном свете. В одной из лавок лежали на прилавке под ультрафиолетовыми лампами куски мяса, и на них ярко светились какие-то зеленые пятна. Четырехрукий жонглер давал по головизору световой концерт и то желтел, то зеленел.

Здания в этом квартале были старые и стояли близко друг к другу - трехи четырехэтажные кубы с плоскими крышами. Их построили из панелей серого пенобетона, не такого белого и крепкого, как синтебетон, которые заливались на месте, а затем устанавливались вертикально. Отверстия для кабелей, труб, окон и дверей пробивались направленными взрывами, потом заделывались, а потом пробивались опять, уже в других местах.

В Мальборо еще сохранились остатки старого пограничного городка, бедного и трудноживущего, практичного и разнообразного - такого же, каким был и Мейербер, пока не сделался столицей Скопления. Здесь не было никаких садов.

Или, может быть, на взгляд инопланетян, сваленный на обочине мусор и _был_ садом. Красноватый свет, пульсирующий из прожектора, укрепленного на стене, вполне мог иметь инопланетный спектр, необходимый для развития этого "сада". Бертингас остановился и с минуту рассматривал тусклые комья волокна и клочья цветастой коры, покрытой желеобразной массой. Он пытался найти смысл, порядок, наведенный заботливой рукой, но видел только путаницу и хлам.

Ступня с тремя крупными пальцами, обернутыми в голубые пластиковые чехлы, с размаху опустилась в центр этого "сада". Инопланетянин отпрянул, отряхнулся и поспешил прочь. Значит, это все-таки был мусор.

- Что вы рассматриваете? - спросила Мора.

- Так, ничего. - Он выпрямился. - Наш первый визит - некоему Гланвиллю. Адрес - Секстет 22-24. Это где-то неподалеку.

Адрес, казалось, был неточным. Секстет 22-24 было офисным зданием, которое стояло на пустой аллее. Вход и окна первого этажа были покрыты листами непрозрачного желтого пластика, вделанными заподлицо и основательно прибитыми к бетону. Ведущие к дому кабели и линии водопровода и канализации были отрыты, а канавы увешаны табличками: "Отключено". Если в этом доме и жили люди, то они пили воду из бутылок и читали при свете уличных фонарей.

- Как мы попадем внутрь? - спросила Мора. - Вы уверены, что нам надо именно сюда?

- Похоже, что да. Внутрь мы попадем, как только придумаем способ, как это сделать.

Бертингас подошел к панели, закрывающей вход, развел руки, положил ладони на панель и надавил. Панель согнулась примерно сантиметра на два, затем гулко отыграла назад. Бертингасу показалось, что ее толщина миллиметров пять. Ему понадобятся дрель, ножовка и минут пятнадцать времени, чтобы прорубить дверь.

Где-то наверху послышался протяжный скрежет. Они отступили в аллею и посмотрели вверх.

- Чего надо? - раздался голос.

Бертингас некоторое время разглядывал темные окна, пока наконец на третьем этаже не нашел одно приоткрытое. В щель выглядывало бледное лицо может быть, человеческое, скорее всего - нет.

- Мы ищем господина по имени Гланвилль, - сообщил Бертингас.

- Здесь нет Гланвиллей.

- У меня для него деньги, - легко соврал Тэд.

Пауза. Секунда. Другая. Третья.

- Сколько?

- Больше, чем хотелось бы говорить об этом на улице.

- Подожди.

Бледная тень исчезла. Опять раздался скрежет, окно широко распахнулось. Из него выползла балка с блоком на конце. Вниз опустилась капроновая веревка.

- Цепляйтесь, - пригласил тот же голос. - Мы затащим вас наверх.

Бертингас поднял веревку и сделал на конце петлю. Он посмотрел на Мору.

- Сейчас не время пропускать леди вперед.

- Нисколько не возражаю.

- Если вы услышите... - прошептал Бертингас Море. Та быстро ответила:

- Я убегу.

- Правильно.

Тэд поставил ногу в петлю и дернул веревку:

- Вира!

Веревка быстро пошла вверх, пока его голова не достигла балки. Затем все приспособление втянулось внутрь дома. Бертингас поставил одну ногу на подоконник, сбросил петлю со второй ноги и спрыгнул на пол.

Внутри комнаты было темно, и, судя по звуку, она была пустой. Потом зажегся свет - переносной прожектор киловаттной мощности - и ослепил Бертингаса. Но прежде чем его включили, Тэд успел разглядеть по меньшей мере пятерых двуногих, которые стояли полукругом и были готовы к драке. В слепящем свете прожектора он мог видеть только потрескавшиеся белые стены, обрезки досок в ближайшем углу и складной стул у окна - видимо, для вахтенного.