Анастасия Крамар - Босиком по времени

 Затем вошла молодая служанка с подносом, который со словами «приятного аппетита» поставила на стол. Но Лина в тарелочке каши из неведомой крупы ничего приятного не увидела и, несмотря на просыпающийся голод, вяло поковыряла диетическое блюдо вилкой и великодушно отдала ненасытному Вовке, ограничившись лишь чашкой чая и вареньем.

 После того, как ребята позавтракали и переоделись, к ним снова вошла Ольга и велела следовать за ней. Скромная процессия двинулась в путешествие по коридорам и лестницам. По пути Лина успела услышать короткий диалог двух служанок, которые спускались по ступенькас:

 — Сегодня ночью двое каких-то самозванцев рвались сюда и заявляли, что они музыканты! Представляешь?

 — И что?

 — Их выпроводили. Настоящие музыканты ведь уже у нас.

 «Музыканты, значит», — нервно сглотнула Лина. Девушки, встретившись с их компанией на лестнице, поприветствовали гостей, лучезарно улыбнулись приосанившемуся Вовке и побледневшей Лине, прошли мимо и снова начали щебетать о чем-то своем. Вовка проводил их взглядом, по которому Лина поняла: если он и обратил внимание на девчонок, то на их кукольные личика и стройные фигуры, никак не на слова.

 Но недолго он пребывал в счастливом неведении. Случилось то, чего Лина больше всего боялась — их посадили во главе солидного на вид оркестра в углу шикарно убранного зала. Ей досталось фортепиано, а Вовке — скрипка. Но неунывающий оптимист, в отличие от нее, этого не очень пугался.

 — Не дрейфь, Лин, тут все просто, — заверил он взволнованную подругу. — Всего-то семь нот: до, ре, ми, фа, соль, ля си.

 — До-ре-ми-фа-соль-ля-си, — повторила Лина, решив, что это может помочь успокоить нервы, так же как и счет до десяти. Не помогло.

 Вовка обернулся к сидящему ближе всех к нему виолончелисту и простодушно спросил:

 — А что здесь будет-то? Какой праздник отмечаем?

 Музыкант одарил его диким взглядом, в довершение которого не хватало только перекреститься.

 — Гости из Франции приезжают. Герцогиня Кларис Легран, ее дочь Вендетта, виконт Дюморье... — начал он перечислять.

 Вовка-скрипач присвистнул и опять развернулся к своей подруге-пианистке:

 — Линка, ты вообще ничего играть не умеешь?

 — Умею. «Кузнечика», — неуверенно ответила Лина.

 — О! Козырно, - заулыбался Вова. — А я на гитаре умею.

 — У тебя скрипка, — напомнила Лина.

 — И что? Смычок отбросить — будет та же гитара.

 Он положил смычок на пол и взял скрипку как гитарист. Лина только страдальчески вздохнула. «Французам будет весело», — подумала она.

 Некоторое время лже-музыканты тихонько сидели и не вмешивались в высокую одухотворенную музыку оркестра. Но когда все вокруг засуетились, Лина поняла, что, кажется, сейчас прибудут гости и отсидеться незамеченными им вряд ли удастся. К музыкантам подошла незнакомая дама с колючими глазами и строгими, словно высеченными скульптором чертами лица  Она утвердила Лину в ее предположении, беспрекословно велев им с Вовкой играть. Лина вздохнула и начала несмело нажимать на клавиши. Мелодия «В траве сидел кузнечик» не очень гармонично вплеталась в плавную музыку оркестра. Лина почувствовала на себе несколько удивленных взглядов, но они тут же переключились на Вовку. Тот с нездоровым энтузиазмом забренчал на своей скрипке-гитаре. Струны жалобно застонали. Сидящий рядом трубач едва не подавился тромбоном. Страдивари перевернулся в гробу.

 — Пицикатто, — задумчиво изрек виолончелист, взглянув на Вову. В его голосе и взгляде мелькнуло уважение, но гитарист-скрипач почему-то счел это слово оскорбительным.

 — От пицикатто слышу, — огрызнулся Вовка.

 А виолончелист не обиделся. Он истолковал его ответ по-своему — сам начал легонько пощипывать пальцами струны виолончели. Получалась своеобразная тихая, утонченная мелодия. Лина это заметила и шепнула Вовке:

 — Видишь? Делай как он. Аккуратно. А то струны порвешь. Наверное, у них такая специальная техника есть.

 Вовка пожал плечами и все-таки попытался обращаться со скрипкой, как с королевой музыки.

 — Ты сама уже меняй репертуар, — посоветовал он. — А то своего «огуречика» уже по четвертому кругу лабаешь.

 Лине пришлось признать, что он прав. Кажется, гостям из Франции, да и всем остальным уже надоело слушать детскую песенку в ее дилетантском исполнении и недоуменное подыгрывание оркестра.

 — Что же мне играть? — растерялась Лина.

 Развеселившийся Вовка хохотнул:

 — «Мурку» можешь?

 Конечно же, «Мурку» Лина не могла. Но она вспомнила, что дядя когда-то учил ее играть «Собачий вальс». Теперь Лина в задумчивости смотрела на совершенно чужую ей фортепианную зебру и пыталась вспомнить, на какие именно клавиши и в какой последовательности нужно нажимать, чтобы воспроизвести простую и знаменитую мелодию. Как ни странно, пальцы ее начали смутно что-то припоминать. Главным образом это были указательные пальцы, которыми Лина неуклюже тыкала по инструменту к изумлению видевших это людей и веселому прысканью вредного Вовки. Сначала она путала клавиши, и то, что издавало обиженное таким с собой обращением фортепиано, сложно было назвать мелодией. Оркестр затих, послышался шепот, а строгая дама посмотрела на Лину таким колючим взглядом, что нужная последовательность клавиш мгновенно сама всплыла в памяти. Теперь «Собачий вальс» звучал правильно, но настолько медленно, что Лина про себя окрестила его «Танцем умирающих собак».

 Однако новоиспеченная пианистка со временем приноровилась, и вальс звучал все увереннее и увереннее. Правда, как только Лина вошла во вкус, Вовка снова заметил, что пора менять репертуар. Лина нехотя затихла. Оркестр за ее спиной тоже замер в ожидании. А она вдруг услышала обрывок разговора:

 — Les meilleurs musiciens jouent pour nos chers invitants, — словно оправдываясь, говорила строгая дама.

 — Cette melodie primitive est la seule chose que vos meilleurs musiciens peuvent jouer? — уточнил какой-то высокий плешивый господин в костюме.

 — Non, bien sur! — воскликнула дама. — Mais ils l’aiment beaucoup.

 — Il y a trop d’oeuvres beaucoup plus beaux et compliques. Madamme Legrand prefere Camille Saint-Saens. Dites quelques mots a vos meilleures musiciеns[1].

 Лина пожалела, что знает французский. Вовка не знал, но, увидев ее панику, посоветовал:

 — Ты просто нажимай на несколько клавиш в конкретной последовательности, и получится мелодия.

 — Надо же, какой ты весь простой, — Лина так и осталась сидеть с открытым ртом, потому что случившегося дальше она никак не ожидала. Это была катастрофа. К ним подошел дирижер. Вначале он казался обычным дедулей во фраке, не представлявшем никакой опасности, пока Лина не увидела у него в руках палочку и ее лицо не вытянулось.