Виталий Бабенко - Земля

Воздадим же должное Иоланте: не стала она подначивать спутника, сумела смолчать и поступила разумно: Фант был уже на грани.

Провидел наш герои: если не вырастет перед ним сию минуту вакуум-станция прямо из-под земли и если не подадут ему персональный мягкий кар с пуховой постелью, сиделкой и бальзамическим компрессом на живот, то рухнет он плашмя на негостеприимный теплый мартан, проклянет страшными словами рыбье и поварское племя и, вывернувшись наизнанку, испустит дух.

Нет, нет, нет! Не допущу я этого! Что же такое получается: только начали, всего полдня вместе провели, еле-еле отобедать успели, и вдруг я героя умертвлю. Не-е-ет, он у меня поживет, мы с ним еще попутешествуем, да и, между нами говоря, не из тех он, кого за здорово живешь дурацкой рыбой укокошить можно: орпосовцы и не такое едали!

Словом, спасаю. А для спасения… для спасения… подброшу-ка я ему доброго человека. Что-то не попадались сегодня нашему Фанту добрые люди. Разные были: скучные и мелочные, зловредные и равнодушные, дремотные и бдящие, а вот особливо отзывчивых, кроме разве что не по должности полоумного причального кассира, не наблюдалось.

Фант с Иолантой шли по какому-то совершенно пустынному коридору. Пустынному не только в смысле прохожих (это было бы еще полбеды: в конце концов, можно зайти куда угодно — в продуктовый распределитель для командного состава, в цирюльню для бедных, в гомеопатическую аптеку, наконец, обратиться в Опорное место охраны и наблюдения (ОМОН) и спросить, как жить дальше), — но, главным образом, как раз в том смысле, что в злополучном коридоре не было ни одного центра общественной жизни: ни магазина по продаже сублиматов, ни квартирного агентства, ни пункта утилизации отходов и лишних вещей, ни даже кремационного товарищества. Лишь вдали, на безликой стене мышиного цвета виднелась табличка.

Когда Фант с бессмысленной надеждой доплелся до нее, он с ужасом прочитал: «Цех демонофикации № 3». (Пусть читатель поймет меня правильно. Я не собираюсь вводить в текст мистику, не склонен я и к оккультным наукам, в демонов, строго по секрету, не верю, исключая лишь демонов Максвелла и Лапласа. Но Фант стоял именно перед «Цехом демонофикации»… Де-монофикадии, очевидно. И будь я проклят, если кто-нибудь знает, что это такое и где могут находиться цеха монофикации, и вообще, порядок ли это: с таким трудом поднять сначала монофикацию, а потом разом все демонофицировать? Этак и останемся мы на примитивной начальной стадии, а ведь стоит подсуетиться, собрать силы, перестроиться разок-другой, сэкономить где надо, конфисковать что надо, гаркнуть как надо, указать когда что делать и не делать, и уже замаячат соблазнительные горизонты бификации, трификации, тетрафикации… страшно подумать: пентафикации! Глядишь, и другие Орпосы обгоним, если, конечно, не демонофицировать все подряд необдуманно.) На дверях цеха висел огромный ржавый замок. Фант застонал…

А где же Добрый Человек? Да вот же он: сидит неподалеку на скамеечке, очень колоритный, благодушный, пыльный добрый человек, почему-то в меховой шапке и застегнутом на все пуговицы, даже верхнюю, черном пиджаке. Он сидит совершенно один и, кажется, вовсе не обеспокоен этим. Может, он потому один и сидит, что давно добивался уединения, а может, и наоборот — давно ищет собеседника, и улыбка на его лице не от удовлетворенности одиночеством, а от предстоящей беседы. Кто его разберет, этого жителя Административного Центра неопределимого возраста и, судя по состоянию одежды, сидящего здесь уже месяца три; важно другое: он настроен по-хорошему, он даже подзывает жестом наших героев, и он отдыхает на скамеечке возле убийственно-загадочной «демонофикации».

Вот бы и спросить его, что это такое, но Фант, с гримасой на бледно-зеленом (я бы даже выразился более поэтично — салатном) лице, спрашивает:

— Скажите, пожалуйста, мы правильно идем к вакуум-станции?

— К вакуум-станции? — теплолюбивый человек определенно ошеломлен вопросом, он, должно быть, ожидал преамбулы в смысле разговора о терморегуляции, о газетных новостях, о расширяющемся потоке вольных пассажиров и вообще праздношатающихся, но, не получив желаемого, он, впрочем, не расстраивается и даже, выяснив, что незнакомцы обнаруживают полное незнание планировки Административного Центра, весьма рад, ибо предвкушает лакомое объяснение невеждам сложного и запутанного пути к Центральному транспортному узлу.

— Да, к вакуум-станции, — нетерпеливо говорит блеклый невежда, — мы хотим уехать.

— Зачем — уехать? — беспокоится радушный хозяин скамейки. — Вам не нравится в нашем Центре? Прекрасный Центр! На фруктовом базаре были? Не были? Сходите на базар, поешьте пи-винограда — плохо не будет.

— Нам нужно на вакуум-станцию, — цедит сквозь зубы Фант, борясь с желанием ухватиться за тесемки треуха говорливого незнакомца и натянуть ему неуместный убор по самые глаза.

— Ну вот, опять вакуум-станция! Ты вообще знаешь, о чем говоришь? Вакуум-станция где? Во-он там. — Сидящий делает неопределенный жест рукой, могущий обозначать, что вокзал занимает примерно пол-яруса. — А ты куда идешь? Ты идешь в сторону Энергосектора! (Как будто вакуум-станция никак не может быть в стороне энергетических установок!) Что тебе надо в Энергосекторе? Что ты потерял в этом Энергосекторе? Может, жить надоело? Я тебе говорю: оставайся здесь. На базаре был? Не был. Я тебе покажу дорогу на базар, там бета-персики, сигма-дыни, кси-черешня — восторг! — Речь незнакомца льется, как горный ручей. Отчего он так ратует за базар, остается неизвестным. Возможно, заведующим там работает его родственник, и говорун получает скромный процент за каждого нового покупателя.

«Сейчас я его убью», — на грани помрачения думает Фант и крепко сжимает ручку сумки с фотоаппаратом и полотенцем. Однако вмешивается Иоланта.

— Нам действительно нужно на вакуум-станцию, — произносит она. — Как туда пройти?

— Горе мне, горе! — воздевает к небу руки сидящий, не подозревая об угрозе близкого конца. — Клянусь памятью мамы, они меня с ума сведут. Пройти к вакуум-станции! Ничего не получится.

— Почему?! — два голоса.

— Потому, что это так далеко, что пока вы будете идти, вы проголодаетесь, а когда вы проголодаетесь, вам захочется на базар, а пока вы будете искать базар, ваш снаряд уже уйдет, и кого вы будете ругать? Вы будете ругать меня, потому что я не показал вам порогу на базар сразу. Горе мне, горе!

Фант с Иолантой переглянулись. Перед ними сидел сумасшедший с навязчивой базарной манией.

— Папаша, где вакуум-станция? Ва-ку-ум-стан-ци-я, понимаешь? — страшным голосом закричал Фант.