Александр Рубан - Сон войны (сборник)

— Зина, я тебя уволю, — пообещала красивая.

— Ой, а вы не проснутик? — опять спохватилась Зина.

— Обижаете, Зина, — сказал я. — Разве похож?

Зина серьезно оглядела меня; сначала сквозь очки, потом поверх стекол.

— Вообще-то, нет, — резюмировала она. — Не похожи.

— Проснутики редко бывают похожими на проснутиков, — назидательно сказала красивая.

Назидание было адресовано Зине, но и я почувствовал себя как на иголках. Впрочем, я умею владеть лицом. У меня была неплохая школа.

— Значит, начиная с «Т», и далее — до конца алфавита? — спросил я.

— Последний был поручик Титов, — сказала Зина. — А вы Тихомиров? Значит, вы тут.

— Последним был полковник Тишина, — уточнила красивая. — Капитан, вы говорили, что попали сюда случайно?

— Почему Тишина? — возмутилась Зина. — Титов! Я же помню, что сверху лежал Титов!

— Сверху, — согласилась красивая. — В последней папке. А снизу в последней папке лежал Тишина. Ты уже все забыла, мы их перекладывали, когда сверяли список.

— Жалко, — сказала Зина. — Значит, вы уже ТАМ. А то бы мы поискали, время есть.

Меня научили не только владеть своим лицом, но и немного читать в чужих. Красивая лгала. И боялась. Ей не хотелось открывать сейф и рыться в папках, объявленных секретными… А может быть, ей просто не хотелось рыться и боялась она не секретности, а лишней работы.

(Тишину я в очереди не видел).

— Не бойтесь, — сказал я красивой. — Зачем мне мое личное дело? Я его и так знаю.

(А вот был ли там Титов?..)

— К тому же, вы тут совершенно случайно, — добавила она, с едва заметной вопросительной интонацией.

— Абсолютно, — согласился я.

(Не было там Титова).

— А куда направлялись? В шестнадцатый или в двадцатый?

— В шестнадцатый, — соврал я. (Двадцатым был ТОТ).

— Так вы сами по себе? — спросила Зина. — Не по вызову?

— Зи-на!..

— Ох, уволят вас, Зина, — усмехнулся я. — Опять вы что-то разгласили.

— Извините, капитан, — сказала красивая. — Такая работа.

— Была работа как работа… — Зина вздохнула, снова пнув многострадальный сейф. — И вечно ОНИ ТАМ что-нибудь выдумают!

«ТАМ… — подумал я, почему-то вспомнив Парамушир. — ОНИ. А также ОНО: «кащеевы авоськи», «бармалеевы торбы» и прочая нежить… И везде-то для нее хватает биомассы!»

— А что вам нужно в шестнадцатом? — спросила красивая.

— У меня тоже своя работа, сержант.

— В шестнадцатом побелку затевают, — сообщила Зина. — Вы, наверное, подрядиться хотели?

— Вроде того, — кивнул я, благодарно глянув на Зину.

Мы помолчали. За стеллажами тоже было тихо.

— Что-то Хельга долго возится, — сказала красивая.

— Чай заваривает, — объяснила мне Зина.

— Арестантский? — пошутил я.

— Почему? — не поняла Зина.

— Ну, мы же тут заперты. Как под арестом.

— Да нет, что вы, мы в любую…

— Зи-на!

— Послушайте, сержант! — сказал я. (Обилие секретов стало меня уже раздражать). — Замок действительно сломан? Или его, все-таки, можно открыть?

— Попробуйте, капитан. — Красивая демонстративно посмотрела на часы. Ведь, все-таки, вы, кажется, спешите?

Я встал, вышел в предбанник и попробовал.

Замок был не биотический, не магнитный и даже не электронный. Он был даже не кодовый. Он был черт-те какой давности, с подпружиненной задвижкой и барабанчиком. Он открывался ключом, но только снаружи. Изнутри надо было крутить барабанчик, который уже не просто проворачивался, а вращался наподобие щедро смазанного подшипника.

— У вас есть отвертка, сержант? — спросил я.

— Не держим, — ответила красивая.

— Колесико ногтем снимается, — подсказала Зина, — а чтобы дальше разобрать, надо дверь открыть.

— Каким же образом он открывается сам?

— Ну, не то, чтобы совсем сам. Просто: покрутишь, покрутишь подергаешь, покрутишь, покрутишь…

— Ясно, — сказал я. — И так — два-три часа… Это хорошо, что удобства есть.

— Отчаялись? — спросила красивая. — Или вам действительно не к спеху?

— Действительно, — буркнул я, осторожно садясь на стул у стеночки (который был не иначе как ровесником замк`а). А едва усевшись и выпрямившись, я увидел Хельгу.

Она вышла из-за стеллажей, уже одетая для улицы — в голубовато-пепельный плащ с широкой черной оторочкой и с таким же пояском. Волосы она убрала под черную шаль с единственной вышитой на ней алой розой. Она смотрела на меня с ожиданием, о чем-то явно спрашивая глазами, но я был раздражен и не понимал вопроса.

— Виктор, ты идешь? — спросила она словами.

— А чай? — вскинулась Зина.

— Извините, девочки. Я заварила, но попейте сами. А нам пора. Идешь, Виктор?

— Я бы с удовольствием, — проговорил я. — Но…

— Тогда пошли!

Хельга повернулась и шагнула обратно за стеллажи.

А я стоял и довольно глупо вертел головой, оглядываясь то на запертую дверь, то на стеллажи, то на обеих Хельгиных подружек. Они улыбались. Разными улыбками.

— Вы знаете, — сказала Зина, — у Хельги получается просто волшебный чай. А я бублики купила…

— Идите, капитан, идите, — сказала красивая. — Вы — Хельгина добыча, а не наша.

— Добыча? — переспросил я. — Там что — зал для трофеев?

— Там налево удобства, а направо — запасной выход. Есть и еще одна дверь, но туда не надо.

— Последний секрет? — усмехнулся я.

— Вы нас недооцениваете, капитан… Идите — Хельга ждет и проводит вас. А то вы снова ошибетесь дверью и попадете не туда.

— ТУДА, — поправила Зина.

— Да, — согласилась красивая. — Первый раз вы очень удачно ошиблись дверью. Не всем так везет.

Они уже не улыбались.

— Спасибо, девочки, — сказал я.

Мне было немножко стыдно.

Глава 4. На тропе дезертиров

Дверь ТУДА была обита листовым железом и совсем недавно окрашена суриком, в пыльной полутьме на ней флуоресцировали два могучих биотических запора, врезанных тоже недавно. А за фанерной, обшарпанной дверью направо обнаружилась захламленная винтовая лестница. В юго-западной, наружной стене лестничного колодца было два обычных окна, расположенных по вертикали. Стекла в них были частью замазаны мелом, а частью выбиты и заменены разбухшим от дождя картоном. С этого края рифленые железные ступени были насквозь изъедены ржавчиной и являли собой решетку в мелкую косую клеточку. Некоторые прогнулись, одна была порвана у самой стены.

Хельга предупредила, чтобы я наступал на них осторожно, поближе к центральной опоре.