Вернор Виндж - Конец радуг

Ознакомительный фрагмент

Роберт смотрел вверх, на клочок дня, и ждал прилива.

Боб Гу освободился после доклада об операции в субботу к вечеру. Он чувствовал себя виноватым, что не следил за событиями дома, но парагвайская операция поглощала все внимание полностью. Ну, это, конечно, попытка оправдания, но все равно правда. Под взятым в заложники сиротским приютом лежали атомные снаряды. Там, в Асунсьоне, он заглянул в бездну.

И потому лишь приехав домой, он узнал местные плохие новости.

Дочь была уже слишком большой и взрослой, чтобы сидеть у него на коленях, но она сидела рядом на софе и позволяла держать себя за руки. Элис сидела с другой стороны, вид у нее был спокойный, но Боб знал, что она вне себя. Последствия обучения плюс эта домашняя проблема оказались чуть ли не выше ее сил.

Так что он с опозданием взялся за свои семейные обязанности.

– Ты ничего плохого не сделала, Мири.

Она покачала головой. Под глазами у нее легли темные круги. Элис сказала, что девочка только час назад перестала плакать.

– Я хотела ему помочь, а…

Фраза повисла в воздухе. В голосе Мири не было и тени той уверенности, что вырастала в ней последние два-три года. Черт бы побрал! Уголком глаза Боб видел, что отец все еще сидит, запершись в комнате наверху, и доволен, вывалив свою кучу дерьма на всех. Ладно, зайти к папочке – следующий пункт повестки дня. Старика ждет сюрприз.

А пока что надо исправить более серьезную вещь.

– Я знаю, Мири, что ты пыталась. И я думаю, ты дедушке много в чем помогла за то время, что он с нами живет. – Если бы не это, старик до сих пор бы искал свое место в мире. – Ты помнишь, мы с тобой говорили, когда дедушка приехал? Он не всегда бывает приятным человеком.

Только когда ему что-нибудь надо, или он тебе хочет подставить ножку – тогда он кого угодно способен очаровать.

– П-помню.

– То, что он говорит, когда хочет тебя задеть, не имеет никакого отношения к тому, какая ты на самом деле: хорошая или плохая, умная или глупая.

– Н-но… может, я была слишком настойчива. Ты его не видел сегодня утром, Боб, – он был такой печальный! Он думал, что я не вижу, но я заметила. У него пульс сильно участился, он так боится, что не может больше писать! И он страдает без бабушки – без Лены. И я тоже. Но я…

– Не твоя работа – решать его проблемы, Мири. – Он посмотрел на Элис поверх головы дочери. – Это моя работа, и я ее запустил. А твоя работа – в Фэрмонте.

– Ну, я понимаю…

– О'кей. Вот смотри: пока не появился дедушка, ты только и думала, что о школе. О ней, о своих друзьях, о своем проекте. Ты разве мне не говорила, что собираешься его переделать к Хэллоуину?

На лице Мири мелькнул блик прежнего энтузиазма.

– Ага. Мы выяснили предысторию по всему Спилбергу-Роулинг. Аннет собирается…

– Вот это, и твоя учеба – вот на чем тебе надо сосредоточиться. Это и есть твоя работа, детка.

– А Роберт?

А Роберт пусть проваливает к черту.

– Я с ним поговорю. Думаю, ты права, что у него есть проблема. Но иногда, знаешь… ну, когда вырастешь, сама поймешь. Некоторые люди создают себе проблемы сами. И все время ранят самих себя и окружающих. В таких случаях надо не давать себя впутывать.

Мири опустила голову; вид у нее был печальный. А потом она посмотрела на отца – знакомым упрямым взглядом.

– С другими – может быть. А это мой дедушка.

08

ВНУТРИ НЕТ ДЕТАЛЕЙ, ОБСЛУЖИВАЕМЫХ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ

После той примечательной субботы Роберт Гу намного меньше времени проводил в доме своего сына. Спал в той же комнате наверху. Иногда даже ел в столовой. Мири всегда отсутствовала.

Элис была бесстрастна, как камень. Когда присутствовал Боб, радушия было еще меньше. Роберт проживал заемное время, и это не имело отношения к состоянию его здоровья.

Он шатался по пустым классам в школе, читая из своих старых книг. Он путешествовал по сети более обычного. Чамлиг показала ему некоторые современные утилиты, скрытые в обзорной странице – утилиты, которые даже притвориться не могли бы программами из WinME.

И он ездил по городу. Для того, чтобы поиграть с современными автоматическими машинами и посмотреть, во что превратился Сан-Диего. Все те же скучные расползающиеся пригороды. Но Роберт открыл, что его новая, изувеченная личность любит всякие приспособления. В эти дни повсюду попадались загадочные машины. Они скрывались в стенах, прятались в деревьях, даже валялись на лужайках. Работали они беззвучно, почти невидимо, двадцать четыре часа в сутки. И он гадал, где же это кончается.

Однажды после школы Роберт заехал далеко в Восточное графство, миновав бесконечные однообразные пригороды. Дома не стали реже, пока он не углубился в горы. Но в двадцати милях за Эль-Кайоном он нашел между домами просвет, который выглядел как театр военных действий. Из домов, расположенных за несколько сот ярдов от хайвея, вылетали султаны пыли. Опустив стекло, Роберт услышал что-то вроде артиллерийской пальбы. Вдоль высокой ограды шла дорога и висел ржавый знак «ЮПИ/Экспресс»-что-то-там-такое.

А потом этот странный полигон остался сзади.

Хайвей превратился в длинный прямой подъем, где-то за четыре тысячи футов, и уходил все дальше и дальше между двумя съездами с шоссе. Машина медленно набирала скорость. Как показывал неуклюжий дисплей в виде приборной доски, который Роберт нашел в папке WinME с играми, машина шла быстрее ста двадцати миль в час. Камни и кусты по обочинам дороги сливались в мелькающие полосы, окно само по себе закрылось. Машины с ручным управлением на правых полосах остались позади, как будто они просто стояли. Когда-нибудь мне надо будет заново научиться водить.

Потом он оказался на гребне. Машина замедлила ход, беря повороты на скорости всего пятьдесят миль в час. Он вспомнил, как ездил по этой дороге с Леной, даже не по этой, а по куда меньшему хайвею 8, году, может быть, в 1970-м. Лена Ллевелин была впервые в Калифорнии, впервые в США. Ее ошеломили масштабы этой страны в сравнении с родной Британией. Она тогда была так открыта, так доверчива. Это было еще до того, как она решила специализироваться по психиатрии.

Залитые вылинявшей зеленью холмы стояли нагромождением закругленных валунов. Ниже и вдаль уходила бескрайняя пустыня. Роберт спустился с гор, свернул с хайвея 8 и медленно поехал по старым пустынным дорогам в парк штата «Анна Боррего». На гребне гряды остались последние пригороды. Здесь все было так, как в те времена, когда Роберт только пошел в школу – и как веками до того.

На второстепенных дорогах хватало дорожных знаков. Некоторые поржавели и погнулись, но это были настоящие знаки. Он повернулся, чтобы рассмотреть пробитый пулями знак остановки, оставшийся позади. Красиво. Чуть дальше ему встретилась пыльная тропа, идущая через бесконечную пустыню. Автомобиль уперся и отказался съезжать на нес.

Конец ознакомительного фрагмента