Игорь Росоховатский - Законы лидерства

Невольно вспомнились слова дяди Васи. Тогда мне казалось, что серьезной проблемы нет. Рассадить животных - и все. Но если содержать их не в стаде, а в отдельности и со всеми осложнениями, во сколько же обойдется их содержание? Пожалуй, оно "съест" прибыль от улучшения породы, а то и в несколько раз перекроет ее. Значит, надо снять агрессивность. Но как? Формула полигена Л всплыла в моей памяти так же послушно и легко, как всплывает обломок коркового дерева. Вспомнились подробности ее составления, указания Виктора Сергеевича об органической связи агрессивности с лидерством...

Дмитрий Северинович тем временем продолжал; - Осенью, когда на луг выгоняли совсем молоденьких бычков и ягнят, мы радовались - они отлично выбирали места для выпаса, за день, бывало, до двух килограммов веса нагуливали. Но скоро они подросли, и за эти же лучшие места между ними драки начались. Смертельные...

"Итак, полиген Л, несомненно, срабатывает Беда в том, что побочные результаты превосходят запланированные. Но это можно будет отрегулировать изменениями полигена. Почему же, однако, у шимпанзе полиген Л не дал результатов?"

Я вспомнил слова Виктора Сергеевича: "Подсказка есть во всем. Надо уметь ее искать и находить".

* * *

Несколько месяцев наш институт словно и не работал. Все были заняты тем, что обсуждали перемены. А они происходили чуть ли не ежедневно.

- Слышали, Смущенко ушел из второго отдела? Антонюк недавно стал ведущим, а уже удрал от Александра Игоревича. Говорит: бесперспективно. Вроде бы переходит в другой институт.

Это были отнюдь не "крысы" - те давно разбежались из второго отдела, которым руководил Александр Игоревич, а солидные ученые, не боявшиеся раньше отстаивать свое мнение перед "превосходящими силами". Но сейчас они считали борьбу проигранной.

Один за другим стали проваливаться на защите аспиранты и ученики Александра Игоревича. И все происходило будто бы законно, с соблюдением правил приличия.

Как-то я встретил Александра Игоревича. Он остановился, поздоровался. Мы оба чувствовали неловкость. Мешки под его глазами набрякли, суровые складки пролегли у твердых губ.

- Правильно вы тогда сориентировались, Петр Петрович, что не перешли к нам, - сказал Александр Игоревич. - Желаю вам уцелеть и завершить начатое. Все-таки найдите минутку, забегите ко мне. Я передам вам некоторые расчёты. Могут пригодиться. За сношения со мной пока не казнят.

- Спасибо, Александр Игоревич, но я не "сориентировался". Просто характер такой, маниакальный. Начал - заверши, а не сворачивай на полдороге.

- Завидная маниакальность. Однако и чувствительность повышенная. Для дела хорошо, для здоровья - другим концом. Язву не заработайте, упорный добрый молодец.

Я вспомнил, что говорили, будто у него открылась язва желудка. Присмотрелся внимательней: к обычной смугловатости его лица прибавилась желтизна, и нос казался больше оттого, что лицо похудело, заострилось. Стало жалко его, захотелось как-то выразить сочувствие.

Он, видимо, обостренным чутьем травимого уловил, как я потянулся к нему, и причину понял, слегка отстранился, не разрешая себя жалеть, нетерпеливо дернул ноздрей.

- Не тяните с визитом, сентиментальный добрый молодец. Как говорил наш общий знакомый: "Periculum in mora" - опасность в промедлении. Будьте здоровы. - На том и откланялся.

"Почему "не тяните"? - подумал я. - Пугает? На него не похоже..."

Я понял, что мне надо делать. Немедленно. Не откладывая. Всю дорогу от директорской приемной не мог отделаться от его "не тяните". Оно привязалось ко мне, как назойливый мотив песни.

В приемной меня ожидал сюрприз. Вместо сухопарой Капитолины Ивановны за столом с пультами телефонов сидела Вера. Она похорошела, налилась опасной, уверенной в себе бабьей силой. Длинные ресницы притеняли усталую синеву глазниц и притягательно-зовущий блеск глаз, гипюровая блузка была застегнута до подбородка, но одна пуговичка пониже будто бы случайно расстегнулась, и нескромный посетитель мог увидеть дразнящую впадинку между двумя снежными холмами.

- Извините, а Капитолины Ивановны нет? - на всякий случай уточнил я.

- На пенсии, Петр Петрович. Я вместо нее. Не устраивает? Застыли, словно еще не все высказав до конца, чуть приоткрытые, притворно беззащитные, влажные губы. Взлетели брови, взмахнули ресницы, в глазах - одновременно покорность и вызов. - Мне нужно к Евгению Степановичу. - Вызывал? - Да как сказать... - По какому вопросу? - По личному. - Уважаемый младший научный сотрудник Петр Петрович, завтра у нас прием по личным вопросам. Расписание перед вами. В голове вызванивает: "не тяните", "не тяните"... - Мне нужно сейчас. Она склонила набок голову с пышной копной ухоженных волос, удивленно разглядывая меня.

- От вас такого не ожидала, Петр Петрович. А как же дисциплина, распорядок дня? Помнится, вы говорили: "Главное - работа", о примере для новеньких лаборанток заботились...

"Издевается, стерва!"

Я рванулся к двери. Она опередила меня, вскочила так, что юбка затрещала, схватилась за ручку. Стояла совсем близко, наклонясь ко мне, обдавая знакомым запахом и жаром своего тела, вызывающе щурилась.

В это время дверь открылась изнутри кабинета. Евгений Степанович, уже одетый в пальто, стал свидетелем нашей силовой борьбы.

- Что такое? Я не дал Вере слова вымолвить. - Евгений Степанович, должен вам сказать, что Александр Игоревич имел весьма косвенное отношение к моему поселению в общежитии. Я уже говорил, что распорядился лично Виктор Сергеевич. Вы должны помнить.

- Вот именно, "уже говорили". И я недвусмысленно выразил отношение к этому. Зачем же еще и комедия с "брусиловским прорывом"?

Но в меня уже вселился бес. Я загородил ему дорогу. - Александр Игоревич никаких законов не нарушил. Он решительно отстранил меня: - Мне некогда. Придете в часы приема. Верочка, будут звонить - вернусь через час.

"Мои слова не имеют никакого значения. Все уже решено бесповоротно", подумал я.

Вышел из приемной после него. Успел еще услышать вдогонку:

- Вот так-то, Петенька, не обломилось. Что же к Танюше своей не обратишься за помощью? А она может...

Тогда я решил, что ее слова о Тане всего-навсего еще одна издевка. До того, чтобы понять истинный смысл ее слов, было еще ой как далеко. Сначала мне предстояло увидеть, что означает "не тяните с визитом".

В нашей лаборатории профессор Рябчун, как всегда сосредоточенно грызущий карандаш и углубившийся в бумаги, оторвался от своего занятия, внимательно посмотрел на меня.

- Чепэ?

Большую часть маленького сморщенного лопоухого лица добрейшего Кирилла Мефодиевича занимали очки в массивной оправе, и казалось, что ему тяжело их носить. Выдающимся был нос, на котором они держались, - длинный, как бы про запас.