Андрей Имранов - Восход над Шалмари

– Так насчёт портала… как бы мне это организовать?

– Проще простого, – отозвался Арсеньев. – Сейчас зайдём ко мне, я вам предписание на переход выпишу. В четыре часа, – Арсеньев взглянул на часы, – поедет машина в Потьму, с ними и доберётесь.

…Здание портала в Потьме (или портала «впотьмах», как его называли между собой все ехавшие в машине) практически не отличалось от аналогичного в Северном. Семён даже испытал острый приступ ностальгии. Казалось, что вот-вот из-за угла покажется вечно спешащий куда-то Башаримов или Рудчук потащит мимо очередной неподъёмный прибор. Семён отогнал грустные воспоминания и пошёл проходить инструктаж.

Инструктаж оказался коротким и простым. Назад – через неделю, без сопровождающих за внешнюю ограду не выходить, далеко от внешней ограды не отходить, от общения с местными вежливо уклоняться. Более интересной оказалась неофициальная часть инструктажа, посвящённая местности на той стороне и знаниям, вкладываемым порталом в голову проходящего. Выходило, что к знаниям этим следовало относиться с осторожностью, поскольку они частенько оказывались неполными. Портал давал проходящему общеизвестные знания о принимающей стороне, но какие считать общеизвестными, портал решал сам и иногда попадал впросак.

Свои тонкости были и с чужим языком. После прохождения местный язык становился прошедшему таким же знакомым, как родной, чужие слова ассоциировались с наиболее близкими по смыслу русскими, но и тут крылся нюанс. Скажем, название похожей на водолазку одежды будет восприниматься именно как «водолазка», но из этого вовсе не следовало, что на той стороне водолазы одеваются в такую одежду и что там вообще есть водолазы. Более того, ассоциации были субъективны, и если у одного прошедшего эта одежда воспринималась как водолазка, то у другого вполне могла проассоциироваться просто с футболкой. Так что два человека, пройдя портал и разговаривая на языке «той стороны», запросто могли не понять друг друга.

Семён расписался о прохождении инструктажа в толстом журнале и пошёл в город – покупать зубную щётку, мыло и прочую мелочь на неделю жизни. Заглянул на вещевой рынок купить одежду полегче – на «той стороне», говорили, будет тепло.

На «той стороне» оказалось не просто тепло, а даже жарко. Отведённая Семёну комната своим единственным окном, размерами и температурой внутри сразу напомнила ему микроволновую печь. Открывание окна ситуацию ничуть не улучшило, даже наоборот – в комнате тут же басовито зажужжало несколько крупных мух и слепней. Семён приглушённо выругался, закрыл окно, перебил непрошеных гостей и отправился гулять.

Результат прогулки его разочаровал. На улице были жара и мухи, в помещениях – то же, чуть в меньшем количестве, вдобавок ни на улице, ни в помещениях смотреть не на что. Зданий было всего-то три: портал с обслуживающими устройствами и пара домиков с комнатками вроде той, в которой поселили Семёна. К одному из домиков примыкала столовая с кухней, и в ней жары и мух было больше, чем на всей остальной территории. Семён заскучал: никаких дел на этой стороне у него не было, никто им не интересовался, и вообще предстоящая неделя стала выглядеть совсем в другом свете.

Было на территории портала ещё одно зданьице – будка охраны возле выхода – маленькая и невзрачная, зато с кондиционером. В будку Семён не совался, полагая, что его оттуда погонят, но именно там его ждал приятный сюрприз. Когда Семён в очередной раз прошёлся мимо будки, сидевший у окна охранник, ранее просто провожавший Семёна равнодушным взглядом, вдруг оживился и выскочил на улицу. Охранник назвался Виктором и сообщил, что ему надо сходить на местный рынок и он вполне мог бы взять Семёна с собой. Виктор наружу выходить мог, но правилами ему не рекомендовалось делать это в одиночку, поэтому он и подыскивал себе кого-нибудь праздношатающегося. Семён, разумеется, был самым что ни на есть праздношатающимся и нарисовавшейся перспективе очень обрадовался.

Отправились сразу же. Рынок, возникший тут, по словам Виктора, именно из-за портала, располагался недалеко – минут десять небыстрым шагом. Впрочем, рынком это можно было назвать только с натяжкой – пара десятков неказистых прилавков, большинство пустые, пяток ветхих хибар, собранных из какого-то хлама, коновязь, у которой стояло три лошадки – и всё. По рынку слонялась пара шадриков и несколько чужих вполне человеческого вида.

– Походи пока, посмотри, – сказал Семёну Виктор. – На вот немного денег местных, может, купишь чего, – отсыпал десяток тусклых кругляшей и со словами «я недолго» скрылся в одной из хибар.

Семён прошёлся по рынку – назначение большей части продаваемых вещей осталось для него загадкой. Семён поудивлялся отсутствию сувениров для землян, но потом вспомнил ограничения по переносу предметов и поскучнел. Лежавшие и сидевшие в тени навесов продавцы не обращали на него никакого внимания, и Семён даже вздрогнул, когда сзади его дёрнул за одежду неслышно подошедший местный и негромко проговорил:

– Пойдём, интересную вещь покажу.

Семён поначалу подумал, что это тоже свой – с портала, и только через секунду сообразил, что речь подошедшего прозвучала как-то странно. Семён отстранился:

– Какую вещь? У меня денег нет.

Переход на местный язык получился очень легко. Шипящие слова срывались с языка сами собой, Семёну даже казалось, что он говорит по-русски, но, судя по реакции местного, это было не так. А местный широко улыбнулся, продемонстрировав отсутствие доброй половины зубов из положенного комплекта:

– Ай, не надо денег. Совсем мало-мало надо. Твой друг уже там, он заплатит.

Упоминание про друга, которым явно был Виктор, разрешило Семёновы сомнения, и он последовал за улыбающимся и постоянно оборачивающимся местным в хибару. Под крышей оказалось неожиданно сумрачно и прохладно. Семён поморгал, выискивая в полумраке Виктора и «интересную вещь», ничего не нашёл и недоумённо обернулся. Ещё успел краем глаза заметить какое-то движение, после чего в голове разорвалась маленькая бомба и стало совсем темно.

Очнулся Семён оттого, что его окатили водой. Очнулся, дёрнулся и сразу почувствовал, что связан.

– Эй, просыпайся, ехать пора, – раздался весёлый голос.

Семён удивился и открыл глаза. Оказалось, что он сидит верхом на лошади, ноги привязаны к подпруге, а руки связаны за спиной. Голос принадлежал улыбающемуся круглолицему человечку, тоже верхом – вороной жеребец нервно крутился рядом.

Одет был всадник в потёртые кожаные доспехи, украшенные потрясающим количеством ножей, ножиков и ножичков. Другой примечательной деталью облика всадника была его причёска (точнее, остатки причёски) – волосы были разделены на прядки, и каждая прядка завязана узлом. Сразу было видно, что мылись эти волосы от случая к случаю – под дождём. И, похоже, дожди в этих краях были редкостью.