Филип Дик - Вспомнить всё (сборник)

Ознакомительный фрагмент

Удивлению Норта не было пределов.

– Паранойю всегда рассматривали как психическое заболевание. Но это вовсе не болезнь! Речь идет не об утрате связи с действительностью – напротив, параноик осознает реальность как она есть! Он – совершенный эмпирик… Его разум не затуманен этическими и моральными представлениями, культурными предрассудками… Параноик видит подлинное устройство мира. На самом деле он – единственный из нас, кто находится в здравом уме…

– Я читал «Майн кампф», – сказал Лемюэль. – И понял, что я не один.

И мысленно вознес благодарственную молитву: «Я не один». Есть «мы». И «нас» – много.

Доктор Норт заметил, как изменилось выражение его лица.

– «Волна из будущего», – пробормотал он. – Я не такой, как вы, но я хочу понять вас. И я благодарен судьбе за то, что я – просто человек, способный к таламическим эмоциям и ограниченный в силу полученного воспитания. Я не могу стать одним из вас, но испытывать сочувствие – вполне…

И он вскинул враз посветлевшее лицо:

– И я могу вам помочь!

Следующие несколько дней Лемюэль провел все в том же состоянии возбуждения. Доктор Норт договорился, что мальчик останется под его опекой, и тот поселился в городской квартире психиатра. Там Лемюэль не испытывал постоянного давления со стороны домашних и вел себя так, как хотел. Доктор Норт сразу же принялся помогать мальчику отыскать других параноиков-мутантов.

Однажды вечером после ужина доктор Норт спросил:

– Лемюэль, не мог бы ты поподробнее рассказать мне о своей теории обнуления? Мне все-таки достаточно трудно уяснить себе принцип безобъектной ориентации…

Лемюэль широким жестом обвел квартиру:

– Здесь в квартире много разных объектов – и у каждого есть имя. Книга, кресло, диван, ковер, лампа, занавески, окно, дверь, стена и так далее. Но это деление на объекты совершенно искусственно. Оно основано на устаревшей системе мышления. На самом деле никаких объектов не существует. Вселенная – это единое целое. А нас учили ее воспринимать как набор объектов. Вот эта вещь, вон та вещь… Когда же обнуление станет реальностью сознания, необходимость в этих вербальных разделениях одного от другого отпадет. В принципе, она давно отпала, просто пока не все поняли, насколько она бесполезна.

– Ты не мог бы привести пример? Или продемонстрировать, как это выглядит, опытным путем?

Лемюэль засомневался:

– Одному сложно. Лучше потом, когда мы отыщем других… Я могу это сделать, но не так, как надо. Масштаб будет не тот.

Доктор Норт внимательно наблюдал, а Лемюэль носился по квартире, собирая в кучу все попавшиеся под руку предметы. Свалив все книги, картины, ковры, занавески, мебель и безделушки на пол, он старательно расколотил все на мелкие куски – и на месте горы вещей осталась бесформенная масса.

– Вот так, – сказал он. Мальчик побледнел и никак не мог отдышаться после такого физического усилия. – Теперь произвольное деление на объекты устранено. А подобное сведение вещей к их изначальной однородности может быть сделано по отношению ко всей вселенной. Вселенная – это гештальт, единая субстанция, в которое живое и неживое, бытие и небытие не разделены. Это огромный энергетический вихрь, а не разрозненные частицы! За фасадом совершенно искусственного облика материальных вещей лежит подлинная реальность – огромный мир недифференцированной чистой энергии. Помни: объект – это не реальность. Таков первый закон обнуленного мышления!

На доктора Норта демонстрация обнуления произвела неизгладимое впечатление. Он торжественно кивнул и поддал ногой по обломку кресла – тот улетел в бесформенную кучу дерева, ткани, бумаги и битого стекла.

– Ты полагаешь, что вселенную можно вернуть в ее действительное состояние?

– Не знаю, – честно ответил Лемюэль. – Конечно, не все на это согласятся. Человеческие существа будут против, станут сопротивляться. Они же помешаны на вещах и не способны над этим подняться – ни дать ни взять обезьяны, которых хлебом не корми, а дай потрогать и утащить блестящую штучку. Все будет зависеть от того, насколько согласованно мы будем действовать.

Доктор Норт вытащил из кармана и развернул узкую полоску бумаги.

– У меня есть зацепка, – тихо сказал он. – Здесь – имя человека, который, похоже, один из вас. Мы поедем к нему завтра. А там посмотрим.

Доктор Джейкоб Веллер быстро и сухо поприветствовал их – они встретились у входа в его хорошо охраняемую лабораторию, из которой открывался прекрасный вид на Пало Альто. Огромный комплекс лабораторий и исследовательских бюро трудился над жизненно важными проектами, и его покой охранял целый полк одетых в одинаковую правительственную форму охранников. Мужчины и женщины в белых халатах работали день и ночь, не покладая рук.

– Мои исследования, – охотно пояснил доктор, знаком велев закрыть за ними двери на сейфовые замки, – были ключевами в деле разработки К-бомбы, то есть кобальтовой бомбы, призванной сменить водородную. Увидите – многие ведущие ядерные физики тоже обнуленные.

Лемюэль затаил дыхание и осторожно проговорил:

– Выходит…

– Ну конечно! – Веллер не стал ходить вокруг да около. – Мы работаем над этим уже много лет. Ракетные установки на Пинемюнде, атомная бомба в Лос-Аламос, водородная бомба, а теперь вот и кобальтовая. Есть, конечно, много специалистов не из числа обнуленных – обычные люди с таламическими эмоциями. Эйнштейн, к примеру. Но мы уже далеко продвинулись в наших разработках, и если оппозиция не окажет значительного сопротивления, мы вскоре сможем приступить к выполнению плана.

Дверь у дальней стены отъехала в сторону, и в лабораторию торжественно вступила процессия одетых в белое мужчин и женщин. Сердце Лемюэля подскочило – вот они! Вот они, взрослые, достигшие пика развития обнуленные! Мужчины! Женщины! А самое главное, они уже сколько лет работают над планом! Их всех легко опознать по длинным и подвижным ушам – с их помощью мутанты-обнуленные улавливают минимальные воздушные вибрации на больших дистанциях. И таким образом они общаются по всему миру, и никакие расстояния им не помеха.

– Расскажи о нашей программе, – приказал Веллер низенькому белокурому человеку, который стоял рядом с ним с суровым – вот он, важнейший момент! – лицом, спокойный и собранный.

– Кобальтовая бомба практически готова к испытаниям, – тихим ровным голосом проговорил он.

В речи чувствовался едва заметный немецкий акцент.

– Но это еще не все. У нас есть и дальнейшие планы. Мы подготовили также Э-бомбу – лучше ее для начальной фазы операции не придумаешь. Но мы никогда не делали официального заявления о ее существовании. Если человеческие существа узнают, нам придется иметь дело с сильным эмоциональным сопротивлением.