А. Азимов - Роботы утренней зари

— Вы четко мыслящий человек, — сказал Фастольф. — Я приношу свои извинения за способ тестирования и за те неудобства, которые я причинил вам. Я просто пытался отвратить возможность гораздо большего дискомфорта. Вы все еще хотите выйти со мной?

— Не только хочу, но и настаиваю на этом.

Они пошли по коридору. Дэниел и Жискар шли следом.

— Надеюсь, вы не против, что роботы сопровождают нас? — спросил Фастольф. — Аврорцы никогда не выходят без роботов, а в вашем особом случае я настаиваю, чтобы Дэниел и Жискар были все время с вами.

Он открыл дверь, и Бейли попытался твердо держаться на ногах под лучами солнца и ветром, не говоря уже о странном окружении и непривычном запахе аврорской почвы.

Фастольф посторонился, и первым вышел Жискар. Он внимательно огляделся и обернулся назад. Дэниел тоже вышел и тоже огляделся.

— Пусть они там побудут, — сказал Фастольф. — Они нам скажут, когда мы можем безопасно выйти. Я воспользуюсь случаем и еще раз извинюсь за скверную шутку с туалетом. Уверяю вас, мы знали бы, если бы вы растерялись — ваши реакции записывались. Я очень рад и не очень удивлен, что вы проникли в мой замысел.

Он улыбнулся, затем, чуть заметно поколебавшись, положил руку на плечо Бейли и дружески потряс его.

Однако чувство напряжения не покидало Бейли:

— Вы, кажется, забыли о другой, проделанной ранее шутке, скверной шутке, когда замахнулись на меня тяжелым прибором. Если вы заверите меня, что отныне мы будем вести себя друг с другом честно и откровенно, я посчитаю те шутки имевшими разумное основание.

— Договорились!

— Теперь мы можем выйти?

— Нет еще. Дэниел сказал мне, что вы приглашали его в туалет. Это было серьезно?

— Да. Я знаю, что ему это не нужно, но мне казалось невежливым не позвать его. Я не знаю обычаев Авроры, хотя довольно много читал о ней.

— Полагаю, что аврорцы не считают нужным упоминать о таких вещах, да и к тому же книгофильмы не рассчитаны на то, чтобы готовить гостей-землян в этом отношении.

— Потому что гостей-землян не бывает?

— Конечно. Да, роботы никогда не заходят в туалеты. Это единственное место, где человек может быть свободным от роботов.

— Однако, когда Дэниел был на Земле три года назад, я хотел удержать его от посещения туалета, поскольку ему это не требуется, но он все-таки вошел.

— И правильно сделал. В этом случае он точно следовал приказу не показывать, что он не человек. Здесь же… Ага, вот они идут.

Роботы подошли к двери, и Дэниел жестом пригласил людей выйти.

Бейли вышел, твердо печатая шаг. Лицо его как окаменело, челюсти были сжаты, спина напряжена.

Он огляделся. Увиденное мало отличалось от того, что он видел в туалете. Видимо, Фастольф пользовался своими землями как моделью. Здесь тоже была зелень, маленький водопад. Может, он был искусственным, но отнюдь не иллюзорным: до Бейли долетали брызги. Все здесь было каким-то прирученным. На Земле открытое пространство было более диким и более возвышенно-прекрасным.

— Посмотрите, — сказал Фастольф, коснувшись локтя Бейли.

Между двумя деревьями протянулась лужайка. Здесь впервые почувствовалась перспектива: вдалеке стоял жилой дом, низкий, широкий и такой зеленый, что почти сливался с окружающей его растительностью.

— Здесь жилой район, — сказал Фастольф. — Вам, вероятно, трудно поверить, поскольку вы на Земле привыкли к громадным человеческим муравейникам, но мы находимся в городе Эос, административном центре планеты. Здесь двадцать тысяч жителей, это самый крупный город не только на Авроре, но и на всех Внешних Мирах. В Эосе столько же людей, сколько на всей Солярии.

— А сколько роботов?

— В этом районе? Наверное, тысяч сто. В среднем на всей планете приходится по пятьдесят роботов на человека — не десять тысяч на одного, как на Солярии. Большая часть наших роботов работает на фермах, в рудниках, на заводах, в космосе. Пожалуй, нам не хватает их, особенно в домашнем хозяйстве. Большинство аврорцев обходится двумя-тремя роботами, а кое-кто и одним. Но мы не хотим жить по-соляриански.

— А сколько людей вообще не имеют роботов?

— Таких нет. Такого не должно быть в общественных интересах. Если человек по каким-то причинам не может приобрести робота, ему подарят его за счет общества.

— Что происходит при росте населения? Производите больше роботов?

— Население не растет. Население Авроры — двести миллионов, и эта цифра остается стабильной в течение трех столетий. Вы, конечно, читали об этом.

— Читал, но не поверил.

— Позвольте заверить вас, что это правда. Это дает нам обширное пространство, большую личную собственность, значительную долю в ресурсах планеты. У нас не так много народа, как на Земле, и не так мало, как на Солярии.

Он тронул Бейли за руку, приглашая идти дальше.

— Вы видите окультуренный мир. Я привел вас сюда, чтобы показать вам это.

— Значит, в нем нет опасности?

— Опасность есть всегда. У нас бывают грозы, оползни, землетрясения, снежные бури, лавины. Действуют один—два вулкана… Случайная смерть может произойти не только от всего этого. Бывают вспышки злобы и ненависти, зависти, безумствует молодежь, но таких событий довольно мало, и они не слишком влияют на цивилизованное спокойствие, царящее в нашем мире.

Он вздохнул:

— Я, может быть, даже хотел бы, чтобы все было иначе, хотя с некоторыми разумными оговорками. Мы привезли на Аврору растения и животных, полезных или декоративных, или и то и другое вместе. Мы сделали все, чтобы избавиться от сорняков и паразитов. Мы вывели породу сильных, здоровых и привлекательных — с нашей точки зрения, разумеется — людей. Мы пытались… Вы улыбаетесь, мистер Бейли?

Бейли не улыбался. Он просто скривил рот.

— Нет, улыбаться нечему.

— Есть чему. Мы оба знаем, что я сам непривлекателен по аврорским стандартам. Дело в том, что мы не можем полностью управлять генными комбинациями и внутриутробным развитием. В наше время, когда эктогенезис все более распространяется — хотя я надеюсь, что он никогда не станет таким общепринятым, как на Солярии — меня, конечно, выбраковали бы на поздней зародышевой стадии.

— И миры потеряли бы великого теоретика роботехники.

— Совершенно справедливо, — ответил Фастольф без малейшего смущения. — Но они никогда не узнали бы об этом, верно? Во всяком случае, мы установили очень простой, но абсолютно целесообразный экологический баланс, ровный климат, плодородную почву и, елико возможно, равномерное распределение ресурсов. В результате наш мир производит все, в чем мы нуждаемся и чего желаем. Рассказать вам об идеале, к которому мы стремимся?