Айзек Азимов - Новые Миры Айзека Азимова. Том 6

— Личности, миссис Чарни? — встрепенулся судья.

Маленькая Мисс немного смутилась:

— Уже в самом начале я сказала вам, ваша честь, что не собираюсь утверждать, будто Эндрю не робот, а что-то совсем иное. Это реальность, и я не могу не считаться с нею. Но я знаю его так давно и так близко, что для меня он как бы личность. Поэтому позвольте мне внести поправку в то, что я только что сказала. Я должна была сказать: по какому праву мы смотрим на себя как на абсолютных хозяев столь необычного робота?

Судья насупился:

— Итак, миссис Чарни, цель этого прошения, если я правильно понял, удалить из мозга Эндрю Три Закона, чтобы люди уже не могли контролировать его?

— Да нет же, — возмущенно ответила Маленькая Мисс. Вопрос застиг ее врасплох. — Я не уверена, что подобное вообще возможно. И посмотрите… посмотрите на Эндрю — он тоже качает головой. Вот вам и ответ. Это невозможно. И ничего подобного мы не имели в виду, когда подавали наше прошение.

— Тогда разрешите узнать — что именно вы имели в виду? — спросил судья.

— Только одно: что Эндрю будет выдан юридически оформленный документ, в котором говорится, что он — свободный робот, принадлежащий только самому себе; что, если он предпочтет служить семье Мартинов, это будет по его собственному выбору, а не потому, что мы благодаря контракту с его производителями получили как бы законное право на него. Ведь это в сущности чисто семантическая проблема. Все, связанное с Тремя Законами, останется без изменений, даже если бы такие изменения были возможны. Мы просто пытаемся освободить и себя, и Эндрю от положения, при котором мы вынуждены пользоваться его подневольными услугами. В результате он добровольно останется у нас и продолжит свою службу, точно так же, как прежде, я в этом абсолютно уверена. Но делать это он будет по собственному желанию, что, кстати, он делает и сейчас, а не по нашим приказаниям. Разве вы не видите, ваша честь, как много это значит для него? Это даст ему все, а нам не будет стоить ничего. И никаких вам немыслимых, трагических проблем, которые приведут человечество к замене его же собственными машинами — о них так драматично говорил здесь представитель Федерации труда, — ни к чему подобному не приведет наше прошение, уверяю вас, ваша честь.

Ей показалось в какое-то мгновение, что судья старается подавить улыбку.

— Думаю, я вас понял, миссис Чарни. Высоко ценю теплоту и страстность, с которыми вы выступили в качестве адвоката вашего робота. Вам, по-видимому, известно, что в сводах законов как нашего региона, так и любого другого нет ничего по вопросу о праве роботов на свободу в том смысле, в каком вы понимаете ее, не правда ли? Нет такого прецедента — и все.

— Да, — сказала Маленькая Мисс. — Мистер Файнголд уже просветил меня Но чтобы создать прецедент, надо же чтобы кто-то где-то это начал.

— Это верно. И я мог бы своим постановлением прямо здесь создать новый закон. Естественно, Верховный суд мог бы его аннулировать, но в моей власти дать согласие на ваше прошение в том виде, в каком оно представлено, и, следовательно, ваш робот будет «свободным», то есть семья Мартинов лишится принадлежащего ей права командовать им. Какую бы ценность это ни представляло для вас и Эндрю, это в моей власти. Но прежде мне нужно найти достаточно веские доводы против выдвинутой мистером Ван Бюреном концепции: речь идет о подразумеваемом представлении нашего общества, что только человек может пользоваться свободой согласно смыслу, вкладываемому в это слово. Судей, которые рискуют идти вразрез с подобными фундаментальными понятиями и принимают пусть весьма впечатляющие, но лишенные смысла решения, принято считать дураками. А я совсем не желаю превратить этот процесс в посмешище. Поэтому мне еще нужно вникнуть в кое-какие тонкости этой проблемы, чтобы яснее понять ее.

— Если вам угодно будет задать мне еще какие-то вопросы, ваша честь… — сказала Маленькая Мисс.

— Не вам, миссис Чарни. Эндрю. Пусть робот займет ваше место.

Маленькая Мисс чуть не задохнулась. Она взглянула на Стэнли Файнголда и увидела, как он выпрямился на своем стуле и на его лице в первый раз после высказанного ею намерения выступить вместо него отразилось сильное волнение.

А Эндрю тем временем встал и зашагал в другой конец комнаты с выражением величайшего достоинства и благородства. Он сохранял полное спокойствие — не внешне, потому что внешне он никак не мог проявлять своих чувств, а внутренне.

Судья Крамер обратился к нему:

— Для протокола: ты — робот НДР-113, но предпочитаешь, чтобы к тебе обращались как к Эндрю, не так ли?

— Да, ваша честь.

К этому времени голос Эндрю после целого ряда усовершенствований стал звучать совсем как человеческий. Маленькая Мисс давно привыкла к нему, но судья, по всей видимости, был поражен: он, видимо, ожидал что-то вроде звякания, металлического скрежетания. Так что, прежде чем допрос продолжился, прошла минута-другая.

С интересом разглядывая Эндрю, судья сказал:

— Если ты готов, ответь мне на один вопрос, Эндрю. Зачем тебе свобода? Что она означает для тебя?

— Вы хотели бы быть рабом, ваша честь?

— Ты чувствуешь себя рабом?

— Маленькая Мисс… миссис Чарни употребила понятие «подневольные услуги», чтобы описать мое положение. Оно целиком соответствует истине. Я обязан подчиняться. Обязан. У меня нет выбора. А это и есть рабство, ваша честь.

— Но ведь если я сейчас провозглашу тебя свободным роботом, это не освободит тебя от подчинения Трем Законам.

— Я прекрасно это понимаю. Но для Маленькой Мисс и Сэра… Для мистера Мартина и миссис Чарни я уже не буду собственностью. В любое время я смогу покинуть дом, где провел много лет, и остановиться где захочу. И у них уже не будет права вернуть меня к себе на службу. Так я перестану быть рабом.

— Этого ты хочешь? Покинуть дом Мартинов и уехать куда — нибудь?

— Ни в коем случае. Все, что я хочу, — это иметь право на выбор и при желании уехать — так и поступить.

Судья внимательно рассматривал Эндрю.

— Несколько раз ты признал себя рабом, рабом людей, которые с такой любовью относятся к тебе, людей, которым, как ты сам сказал, ты готов служить и дальше. Но ты не раб. Раб — это тот, у кого отняли свободу. Ты же никогда не был свободным, так какую же свободу ты можешь потерять? Твое единственное назначение — служить. Ты робот, механическое приложение к человеческой жизни. Ты прекраснейший из роботов, гениальный робот, как мне дали тут понять, способный к художественному самовыражению, на что немногие, а то и никакие другие роботы не способны. И не кажется ли тебе весь этот судебный процесс бурей в стакане воды, раз ты сам не хочешь оставлять Мартинов, и они не стремятся избавиться от тебя, и вся твоя жизнь с ними была жизнью любимого члена их семьи? Ну, станешь ты свободным — и что, чего ты этим достигнешь?