Стивен Кинг - Призраки

Гарднер вытер тыльной стороной ладони внезапно выступивший на лбу пот.

- Я приготовлю завтрак, - пробормотал он.

- Спасибо, Гард.

И он, как слепой, почти ощупью побрел на кухню.

Почти дойдя до кухни, он вернулся к двери ванной, потому что ему в голову пришла вдруг одна мысль:

- Где Питер, Бобби?

- Что? - спросила она, не расслышав вопроса из-за шума воды.

- Я спросил, где Питер? - повторил он, повысив голос.

- Умер, - после паузы ответила Бобби. - Я очень плакала, Гард. Но он был... ты знаешь...

- Старым, - прошептал Гарднер, и, сообразив, что она опять не услышит, повторил громко:

- Он был очень старым, так?

- Да, - отозвалась Андерсон сквозь шум воды.

Гарднер еще мгновение постоял у двери. Странно, но он был совершенно уверен, что Бобби солгала насчет того, что Питер умер.

Гард сварил восемь яиц и поджарил в гриле бекон. Он заметил, что в кухне появилась микроволновая печь, а также прибавилось количество дополнительных светильников: там, где готовят еду, над плитой и обеденным столом...

Он сварил кофе, черный и крепкий, и уже почти все поставил на стол, когда из ванной появилась Бобби, свежая и бодрая. Ее волосы были замотаны полотенцем.

- А гренки? - спросила она.

- Сама делай свои дурацкие гренки, - ворчливо сказал Гарднер. - Я приехал сюда не для того, чтобы готовить тебе завтрак.

Андерсон замерла:

- Ты прибыл сюда... Вчера? Под дождем?

- Да.

- Да что же это происходит?! Мюриел сказала, что ты освободишься не раньше тридцатого июня.

- Ты звонила Мюриел? Когда?

Андерсон махнула рукой, как будто это не имело никакого значения. Она вновь спросила:

- Что случилось?

Гарднер хотел было рассказать ей, но что-то сдержало его. Зачем, собственно, это нужно Бобби? Чем она поможет? Нет, не сейчас... возможно, позднее...

Возможно.

- Потом, - сказал он. - Я хочу знать, что происходит здесь.

- Сперва завтрак, - улыбнулась Андерсон, - потом остальное.

Бобби ела так жадно, будто уже очень давно не видела ни крошки. Она не проявляла ни малейших признаков депрессии. Доев, она обтерла салфеткой губы:

- Отлично, Гард.

- В Португалии лучшей похвалой повару считается отрыжка у клиента.

- А что они там, в Португалии, делают после сытного завтрака? Ложатся отдохнуть?

Она откинулась на спинку стула. Полотенце сползло с ее волос, и Гард едва подавил в себе бешеное желание схватить ее и утащить в постель. Слегка улыбнувшись, он сказал:

- Очень рад, что ты довольна.

Он бросил ей пачку "Кэмела". Она достала сигарету и вернула ему пачку со словами, что вряд ли осилит ее.

Когда она докуривала свою сигарету, он успел выкурить четыре.

Ты осмотрелся, - начала Андерсон. - Я знаю, ты ходил и смотрел. Теперь ты понимаешь, как я чувствовала себя, когда нашла в лесу эту штуку.

- Какую штуку?

- Если я скажу тебе это сразу, ты решишь, что я сошла с ума. Позже я покажу тебе ее, а сейчас нам лучше просто поговорить. Расскажи, что ты увидел. Какие нашел перемены?

Гарднер обдумывал, с чего же начать расспросы. Бобби, безусловно, знала, что он успел увидеть многое в ее доме. Неожиданно для себя он сказал:

- Странно, что ты нашла время для новой книги. Большой книги. Я прочел немного, пока ты спала. Это лучшее, что ты когда-либо написала... хотя ты всегда писала неплохо.

Андерсон кивнула, польщенная:

- Спасибо. Я тоже так думаю.

- Сколько же ты писала ее?

- Не помню точно. Возможно, дня три. Во всяком случае, не больше недели. Большую часть - во сне.

Гард улыбнулся.

- Ты ведь знаешь, что я не шучу, - сказала Андерсон.

Гарднер перестал улыбаться.

- Бобби, это невозможно.

- Если ты действительно так считаешь, ты недооцениваешь мою пишущую машинку. Разве ты не видел рулоны бумаги, ящики с батарейками, а?

- Бобби...

- Просто я сделала одно приспособление, для которого скупила все батарейки в округе. Слава богу, во время раскопок у меня было достаточно времени, чтобы придумывать всякую всячину. Кстати, колонка работает по тому же принципу. Да и все остальное тоже.

- Во время каких раскопок? Той штуки в лесу, которую ты хочешь показать мне?

- Да. Но это потом. Да, так вот, я купила множество батареек и сделала одно приспособление, которое... Ну, проще показать тебе его. Иди в комнату, сядь и смотри.

- Хорошо, - обескураженный Гарднер встал. - А ты?

- Я останусь здесь, - улыбнулась Бобби.

Гард шел и думал, что все услышанное не подчиняется никаким законам логики. Пишущие машинки не могут сами писать книги. Бобби может говорить все что угодно, она может даже верить сама в то, что говорит, но так не бывает.

- Ты готов, Гард? - послышался голос Бобби.

Одновременно с ее словами рулон с бумагой для компьютера начал опускаться. Гард увидел, что к машинке присоединены четыре проводка: красный, синий, желтый и зеленый.

- Заряди, пожалуйста, лист, - крикнула Андерсон. - Ну, не дура ли я? Забыть о такой мелочи! Они не стали помогать мне в этом, и я чуть не сошла с ума, пока не нашла решение. Мне подсказал эту мысль рулончик туалетной бумаги... Гард, да заряжай же!

Нет. Я должен бежать отсюда, и чем скорее, тем лучше. И потом должен напиться до чертиков, чтобы забыть все это. Меня даже не интересует, кто эти "они".

Но вместо того чтобы бежать, он зарядил лист в машинку, а сердце его билось все быстрее и быстрее.

- Порядок, - крикнул он. - Мне нужно сделать еще что-нибудь?

Правда, он не видел никакого выключателя, да и не очень-то ему хотелось бы что-нибудь здесь включать.

- Не нужно! - крикнула в ответ она, и Гарднер услышал щелчок. Из машинки полились струи зеленого света. Свет растекался между клавишами. Внезапно клавиши начали сами собой опускаться и подыматься, как клавиатура в механическом пианино. Каретка стронулась с места, и на листе возникли буквы:

Мой папа лежит глубоко под землей

Динь. Звяк.

Каретка вернулась в исходное положение.

Нет-нет, я ничего не видел. Невозможно поверить в то, что я вижу нечто подобное.

Эти алмазы были когда-то его глазами.

Свет, как туман, обволакивал клавиатуру.

Динь! Звяк!

Мое пиво - лучшее в стране пиво

Машинка как будто набирала скорость. Теперь она трещала без умолку. Все это, безусловно, какой-то ловкий трюк, выдуманный Бобби во время одного из приступов безумия - созидательного безумия.

Никаких трюков, Гард!

Каретка замерла, как бы наблюдая за его реакцией, и затарахтела вновь.

Я делаю это из кухни. Моим приспособлением можно управлять с помощью мысли. Эта штука воспринимает мои мысли с расстояния до пяти миль. Если я отойду дальше, в ее работе начинаются перебои, а свыше десяти миль она совсем перестает работать.