Джек Уильямсон - Подводная экспедиция

Но более существенным вопросом в моей ситуации был не вопрос «почему», а вопрос «как» — как мне отсюда выбраться? Выбор действий у меня, прямо скажем, был невелик. Я не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Тот, кто связал меня, на удивление хорошо знал свое дело.

И все же… Я обнаружил, что одна моя рука сохранила хотя бы относительную подвижность. Если мне удастся найти что-то, обо что можно перетереть веревку, я вполне смогу это сделать. Ощупывать пол в поисках какого-нибудь выступа было так же безнадежно, как определить достоинство монеты в меховых рукавицах. Мои затекшие пальцы совсем утратили способность к осязанию. Но я продолжал искать.

Напрасно! Пол был ровен и гладок.

А до узлов я добраться не мог — как бы ни исхитрялся и ни напрягал мышцы.

В какой-то момент мной все-таки овладело отчаяние. Возможно, именно это и помогло, не знаю точно. Я принялся как бешеный кататься по полу. И вдруг опоясывающая меня веревка ослабла — совсем немного.

Конечно, я не мог от нее избавиться, на это не было даже надежды. Но теперь моя правая рука передвинулась немного к спине, а левая — к животу. Я сделал еще одно конвульсивное движение, и веревка опять ослабла.

Я возился, наверное, полчаса. В итоге пряжка моего ремня оказалась совсем близко от левой руки. Наверное, я должен был благодарить кельпов — морских эльфов, которые покровительствуют подводникам. Мой гардемаринский ремень был по-прежнему на мне, чудесный кожаный ремень с выпуклыми скрещенными якорями на пряжке!

Еще было далеко до настоящей победы, но я все же мог использовать свой единственный шанс. Я приложил обмотанное веревкой запястье к пряжке и стал тереть веревку о металл. Я тер ее долго, до тех пор, пока мускулы окончательно не одеревенели… Потом мне удалось приподнять руку чуть-чуть повыше.

Я начинал понимать, что, если у меня будет достаточно времени, я смогу освободиться.

Но мне этого времени не дали.

За моей спиной раздался мягкий щелчок. Комнату наполнил тусклый свет. Я мог видеть только то, что находилось прямо перед моими глазами, — ровные металлические стены, покрытые тонкой испариной, и ничего больше. Но я слышал, как кто-то у меня за спиной открыл дверь.

Я лежал не двигаясь. Прошелестели чьи-то мягкие шаги. Пауза — и снова шаги, теперь уже удаляющиеся.

Потом снова послышался тихий щелчок, и дверь опять закрылась. Тут же погас свет. Итак, кто-то вошел в комнату, посмотрел на меня и удалился.

Что все это значило? Трудно сказать. Скорее всего, кто-то захотел узнать, пришел ли я в сознание. Оставалось надеяться, что я смог обмануть этого человека.

Я опять принялся перетирать веревку, но через несколько секунд дверь снова открылась. Вновь послышались шаги. На этот раз они звучали совсем по-другому.

Теперь за моей спиной стояло несколько человек. Войдя в комнату, они заговорили. Говорили они достаточно громко, не понижая голоса и не придавая никакого значения тому, что я могу их слышать. Из этого следовало одно: моя судьба уже была решена и жить мне оставалось совсем недолго.

— Я уверен, что он уже очухался, — развязно произнес один из вошедших. — Долбани его, Джек, — мы посмотрим.

Джека не надо было упрашивать. Он сильно пнул меня ногой в плечо. Конечно, мои кости остались целы, и все же меня в жизни не били с такой силой. От удара я перевернулся на спину и увидел стоящих возле меня людей.

Тот, который ударил меня, был здоровым, коренастым и отвратительным, как жаба. Раньше я никогда не видел его. Второй тоже был мне незнаком. Зато третьего я узнал моментально.

Это был тот самый Келли, который пытался затеять со мной драку на девятом ярусе.

— Что вы со мной делаете? — превозмогая боль, произнес я. — Зачем вы…

— Заткнись, — пренебрежительно бросил Келли. — Джек, если он еще раз откроет рот, заставь его проглотить свои зубы. А теперь берите его!

Келли отошел немного в сторону и стал равнодушно наблюдать, как его товарищи подняли меня и понесли из комнаты. Мы оказались в узком, слабо освещенном коридоре.

Человеку, который держал меня за ноги, что-то не нравилось.

— Келли, — прорычал он. — А если сюда заглянут легавые?

— А если на нас свалится луна? — недобро усмехнулся Келли. — Думать — не твоя работа. Ведь Джек сказал, что на всем ярусе сейчас нет ни одного патрульного джипа. Правда, Джек?

— Правда, — буркнул в ответ тот, кто держал меня за плечи.

Он был неразговорчив, этот Джек. Едва я приоткрыл рот, собираясь повторить свой вопрос, как в его глазах блеснул явный интерес садиста к своей жертве. Я решил молчать. Меня пронесли несколько метров, а потом положили на пол.

— Порядок! — одобрительно сказал Келли. — Вы свободны, ребята. Дальше я и один справлюсь.

Парни без лишних слов удалились. Келли подошел ко мне совсем близко и наклонился. Я услышал глухой лязг железа — этот подонок что-то делал, но я не видел что.

— Ну, прощай, — он заглянул мне в лицо и улыбнулся. По моему телу пробежала волна холодного воздуха. Когда Келли занес надо мной ногу, я уже понял, что меня ждет: я лежал возле открытого люка в дренажный тоннель, проложенный под Тетисом!

Когда Келли пихнул меня ногой, я судорожно дернулся и почувствовал, что веревка на моем левом запястье оборвалась. Жаль, что это произошло слишком поздно! От резкого толчка в бок я покатился к краю люка. Мне удалось уцепиться за скользкий металлический край, но сил одной затекшей руки оказалось слишком мало.

Я упал в поток ледяной воды и на мгновение потерял сознание. Только на большой глубине я пришел в себя и стал предпринимать отчаянные усилия, чтобы всплыть наверх.

Я изо всех сил греб одной рукой и сумел подняться на поверхность. Каким-то образом мне удавалось не уходить под воду. Задыхаясь, кашляя, жадно хватая ртом холодный воздух, я плыл в огромной стальной трубе — беспомощный, как медуза, подхваченная прибоем.

Я почти капитулировал. Почти — что-то все же не давало мне сдаться. Наверное, голос инструктора из академии: «Паника — ваш злейший враг». А может быть, это был голос моей судьбы. Так или иначе, я продолжал барахтаться, хотя даже при успешном исходе этой схватки с судьбой моя жизнь продлевалась только до встречи с мощными насосами.

Вот-вот я должен был попасть в насосный зал, где двигающиеся в бешеном ритме поршни под колоссальным давлением выталкивают наружу сточную воду; я понимал, что там у меня не останется ни малейшего шанса на спасение.

И все-таки я продолжал бороться. Неожиданно я увидел свет. Он лился издалека, через дымку соленой воды. Я поморгал и посмотрел снова в ту сторону — свет приблизился. Он тускло мерцал, освещая что-то вроде козырька над клокочущим потоком.