Брайан Стеблфорд - Течения Алькионы

Дель Арко, видя, что я снова оставил управление, приблизился и стал тщательно приглядываться к показаниям приборов.

- Отойдите, - сказал я. - И помолчите. - Он молча отошел.

- Все в порядке? - спросила Ив шепотом, стараясь не беспокоить меня. Должно быть, он кивнул в ответ, потому что не сказал больше ничего, и она тоже не нарушила молчания.

Я снизил ход до двадцати тысяч, остановившись для обдумывания положения, а затем решил не впадать в амбицию. Снизил скорость еще на десять тысяч.

- Это испытание, - сказал я. - Сидите, застегнувшись, а если понадобится отлучиться, то не пугайтесь падения силы тяжести.

Я дождался щелчка застежек, а затем повернулся к приборам.

- Готов, Ротгар? - спросил я.

- Несомненно.

- Теперь слушай внимательно. - Я говорил в микрофон преувеличенно четко.

- Я собираюсь вывести корабль на трассу по нормальной дуге. А затем собираюсь принять более крутую траекторию. Если мы дернемся, закувыркаемся или закрутимся, я хочу, чтобы ты добавил столько плазмы, сколько мы сможем получить. Храни это движение превыше всего. Меня не волнует, как много напора мы потеряем, как долго поле будет оставаться целым. Когда у нас настанут небольшие неприятности, я выведу корабль по касательной. Понятно?

- Давай, - ответил он

- О'кей, я нагружу управление до предела и буду держаться до конца, чтобы выяснить, на какую мощность мы можем принять. Начинаю.

Я сделал паузу, собирая свое мужество, как и сосредоточенность. То, что я собирался сделать, было невозможно сделать на любом другом корабле. Может быть, на этом тоже.

Я подал энергию и поддерживал ее протекающей через нервную сеть. Осмотрев приборы внутри капора, я перевел взгляд, сфокусировав его на круге смутного звездного света, который был единственным, что я мог видеть в туннеле темноты.

Я позволил своим органам осязания распространиться при посредстве электродных контактов до тех пор, пока не стал уверен, что чувствую каждый синапс корабля. Я не мог ощущать их по отдельности, только как полную систему.

Мои руки выросли в огромные крылья, позвоночник стал длинным корабельным шпангоутом, ноги стали стабилизаторами, пах - атомными реакторами, сердце - релаксационной сетью, обернутой вокруг двигателя, мои легкие - внутренним корабельным пространством.

Я ждал и ждал до тех пор, пока не стал абсолютно уверен в том, что моя личность срослась с кораблем.

Затем с гарантией, немного замешанной на самоуверенности и вере в совершенное ощущение корабля, я бросил его по смертоносной траектории движения.

Я летал. Я напряг крылья, чтобы использовать силу, которая была в них заложена, слегка расправил их и направил импульс в движение. Немного подтянув ноги, я почувствовал, что мои спинные мышцы сократились.

Сердце забилось, но тотчас волна паники была погашена и насильно доведена до необходимого уровня. Только на мгновение сокращения сердца нарушились, когда плазма достигла стрессового состояния, на решающее мгновение. Но Ротгар поддерживал движение, и плазма текла спокойно и безопасно. Релаксационное поле было в порядке. Внутренняя гравитация тоже была в норме и постоянной.

Мы взбирались, кружили и падали, взмывали свечой по гигантской дуге. Медленно, почти безжизненно, я начал ужесточать дугу, уменьшая по спирали радиус. Мое тело сжалось, а крылья заволновались, и я мог чувствовать состояние своих костей, строение кожи и тонус мышц так точно, как только это могло быть. Я безошибочно знал, на что способен мой корабль, потому что я был им, а он мной. Корабль был "Хохлатым Лебедем". Моим.

Я мог лететь быстрее света.

Я мог лететь выше звезд.

Я мог лететь сквозь облака и радуги.

Я задохнулся.

Холодная металлическая рука сжала мое горло хваткой, которая была не жесткой, но ледяной, и мороз вошел в мою глотку. "Хохлатый Лебедь" закричал от боли, и я услышал звук собственного крика, ударившийся рикошетом о стены рубки управления в бесчисленном эхо, вперемежку со вскриком Ив.

Я сражался за воздух, крылья в панике коротко забились, и мы по касательной вышли из дуги. Внешне птица успокоилась, и Ротгар понизил в ее лоне энергию, выводя свое детище назад, к жизни и безопасности.

Мы вернулись на свой прежний запрограммированный курс. Я глубоко дышал, все еще чувствуя боль, которая овладела моим горлом, когда поток плазмы исказился, крупные красные пятна были у меня на шее - так как мне позднее объяснил Джонни. Я чувствовал себя так же, как и мой корабль. Его боль была моей, а его повреждения - моими. Если "Хохлатый Лебедь" Когда-нибудь разобьется, то мне не понадобится проводить два одиноких года на призрачной скале.

Долгое время царило молчание. Никто не двигался, пока я не снял капор с головы и не начал растирать шею и лицо руками. Я стер влагу с лица и смог убедиться, что был более озабочен птицей, чем собой.

- Что случилось? - спросил дель Арко.

- Ничего серьезного. Поток в релаксационной сети нарушился. Плазма разорвалась. Но только на мгновение. Ротгар подал энергию, которая была у него в запасе. Корабль легко воспринял ее. Если понадобится, то так будет и в дальнейшем. Все в порядке, капитан. Корабль преодолевает сверхсветовые. Он будет маневрировать в глубоком пространстве. Он сумеет доставить нас в ядро Алькионы и обратно.

- Когда вы закричали, - сказал Джонни, - я подумал, что нам конец.

- Я покачал головой.

- Это, скорее, было удивление, чем повреждение. Я не ожидал, что почувствую это внутри себя, снаружи, везде... Я знал, предполагал, но знать - не то же самое, что испытать. Это была личная тревога. "Лебедь" только похныкал.

- У него все в порядке? - потребовал дель Арко.

- Абсолютно, - заверил я его. - Операция была успешной. Пациент в добром здравии. Он сделает все, что вы скажете.

- И в Течении?

- На этот вопрос я отвечу в Течении. Теперь я запущу его на двадцати тысячах и затем хочу отдохнуть. И немного поесть.

Я мог чувствовать слова, царящие вокруг меня, но не сказанные ни капитаном дель Арко, никем другим. Я направился на кухню, которая была такой, какой ей следовало быть.

12

У нас почти не оставалось времени для Холстхэммера, так как я отработал в ЕТА и знал, что может делать корабль и что я хочу с ним делать. Мы потратили три дня, а не два. Это раздражало дель Арко, но то, что у него творилось внутри, меня не интересовало. Я совсем не торопился. "Лебедь" выдал все, на что был способен, и делал это спокойно, за исключением неприятного момента, когда я его слишком насиловал.

При посадке на поле не было никакой толпы, что меня удивило. Только потом я узнал, сколько копов для этого понадобилось.

- Кому принадлежит эта частная армия?