Виктор Эфер - Тайна старого дома (сборник)

Все с недоумением обернули взоры на весельчака: уж не свихнулся ли бедный Хью от неудачи? Но Хью тем же веселым тоном продолжал:

— Удивляетесь?.. Ну-ну, господа, старый Хью совсем не так глуп, чтобы отдать все на произвол мистера химика… Нет, старый Хью обезопасил себя на всякий случай. Когда принесли коробки с красками — я для собственного спокойствия переменил на них ярлыки… «Империя» оказалась на «Метрополе» и наоборот… Следовательно?.. — Хью сделал выразительную паузу, — следовательно, мистер химик с успехом доказал превосходство наших красок, несравненных красок «Империя», над пачкотней «Метрополя»!..

— Это невозможно, — задыхаясь, едва выговорил смертельно-бледный Беляев, — я два года работал над этими красками, я знаю их состав… Это ложь, вы не можете доказать, что переменили наклейки…

— Очень просто могу, мой мальчик, — развязным тоном возразил Хью, — повторяю: старый Хью совсем не такой простак. Я переменил их при свидетелях. Мистер Фосс, помощник главного бухгалтера, и мисс Эвелина Купер — могут подтвердить мои слова… Что и следовало доказать: «Империя», как и всегда, празднует полную победу и посрамляет своих конкурентов!…

— Не вполне, — медленно поднимаясь с места, отозвался Шпрехт. — Не совсем, потому что старый Шпрехт тоже не вовсе простак. Я тоже переклеил ярлыки, и тоже в присутствии свидетелей… Таким образом, все стало на свое место… Мистер Беляев, телеграфируйте, пожалуйста, фирме «Метрополь», что мы заключаем с нею контракт на поставку товаров на пять лет и желаем вести все дела через вас персонально.

Когда на следующий день омнибус подвозил пассажиров к Центральному вокзалу, в одном его углу сидел, закрывшись большим листом газеты, знаменитый «специалист по краскам», мистер Джонатан Хью, а в другом Беляев, счастливый агент компании «Метрополь», не без горечи, все же, думавший о том, какие уродливые формы может принимать конкуренция в наш век «бума» и рекламы, голода и наживы, дел, которые невозможно отличить от жульничества, и жульничества, походящего на дела.

Рубашка смерти

Когда я узнал, что мне нужно ехать в Китай — я так обрадовался, что способен был пуститься в пляс… Дело выглядело чрезвычайно интересным: во-первых, я давно уже интересовался всем, что связано с «Небесной империей» и даже начинал уже собирать коллекцию всякой мелкой китайщины — всяческих Будд, амулеты, вырезанные из дерева и слоновой кости, фигурки и т. д. Это было трудно, ибо мои, более чем скромные, доходы мелкого служащего с мизерным жалованьем не позволяли отваживаться на покупку дорогих и наиболее интересных для коллекционера вещей, а там, непосредственно на месте — я надеялся несколько увеличить свои коллекции. Во-вторых, я всегда любил путешествовать и в третьих — эта поездка, в случае ее успешного окончания — должна была принести мне кое-какие материальные выгоды, что в моем положении было тоже немаловажным доводом в ее пользу.

Итак — налицо были все основания для радости.

Я начинал собираться в дорогу. Вообще говоря, я имею некоторый опыт в этой области. Путешествовать мне приходилось немало: начиная от, с позволения сказать, путешествия на «Святом Николае» от Новороссийска до Константинополя в год окончания эпопеи Антона Ивановича Деникина и кончая экспедицией по Центральной Африке, в состав которой я нанялся просто-таки чернорабочим после того, как натерпелся беды, скитаясь по Сербиям, Болгариям и Франциям.

Дела, по которым я имел ехать в Китай, заключались в том, чтобы принять партию китайского шелка для одной германской фирмы, в которой я служил. Дело было несложное: приехать, присмотреть за погрузкой шелка на пароход, заплатить купцу деньги и возвратиться назад. Никаких специальных познаний не требовалось, ибо партия уже была отобрана и проверена специалистами.

Приготовления мои не отняли много времени… Человек опытный в странствиях, едучи на другое полушарие, заканчивает сборы в час, много в два, тогда как новичок в этих делах за две недели начинает собираться к тете на именины за 100 километров.

Опытный путешественник — за океан берет с собой небольшой саквояж, неопытный не может обойтись без сундука, который напаковывает доверху бесконечным количеством абсолютно бесполезных и ни к чему не пригодных вещей, до которых он и не притронется, но когда он выезжает — ему кажется, что без них он никак не обойдется.

Итак, собрав с утра свой чемодан, я отправился в контору, чтобы получить все выправленные бумаги и деньги, предназначенные для уплаты за шелк.

Наш кассир предложил мне взять их наличными:

— За каким чертом вам путаться с переводами? Это вам не Европа, а Китай… Деньги там, у какого-нибудь желторожего почтмейстера, будут лежать неделями, а он, только потому, что ему будет лень пошелохнуть пальцем, — будет вам говорить, что деньги еще не пришли… Я их, чертей — знаю… Сам был там. Я вам выплачу в крупных купюрах, они не обременят вас.

— Знаете, — я лучше переведу. Оно надежнее. Сумма все-таки солидная, — сорок тысяч; так уже знаю, что буду спать спокойно.

— Ну, как хотите, — ответил кассир, но деньги мне все-таки выдал крупными купюрами, которые приятно похрустывали, и сказал: — Очень прошу вас, переведите сами с вокзала. Уже поздновато. Банк закрывается и я боюсь, что мы не успеем послать туда рассыльного.

Я охотно согласился; это было совсем не трудно. Конечно, теперь, когда я знаю, сколько неприятных минут мне довелось пережить из-за этих денег — я бы до них и пальцем не притронулся!.. Но кто может знать будущее! Говорят, что если бы знал, где упадешь — соломки подложил бы.

Я забрал деньги и, забежав пообедать, отправился на вокзал, чтобы сесть в гамбургский поезд, а там уже на пароход. Когда я подъезжал к вокзалу, то с ужасом заметил, что мои окаянные часы — опаздывают…

Времени у меня оставалось в обрез лишь на то, чтобы отыскать поезд и забраться в вагон. Сдавать деньги было решительно некогда. Вспомнив слова кассира, я подумал, что, может быть, оно и лучше, что так вышло: действительно меньше хлопот и, только запрятав деньги в потайной карман моего пиджака, махнул на все рукой и помчался в Гамбург.

С Перейрой, с очаровательным Хозе Перейрой, я познакомился на пароходе где-то возле Цейлона. Он был португалец, крупный и богатый промышленник, владеющий собственными шелковыми плантациями и фабриками в Китае. Он был большим специалистом по шелку и милейшим человеком из всех, с которыми мне когда бы то ни было приходилось путешествовать. Он знал абсолютно все и обо всем умел захватывающе рассказывать.