Виталий Забирко - Везде чужой

Кассирша вконец растерялась.

- Н-ничего...

- Спасибо. Благодарю за информацию. Вы свободны.

- Он мог быть из паровозной бригады? - спросил Геннад Палуча, когда дверь за кассиршей закрылась.

- Да ну! - отмахнулся Палуч. - Паровозные бригады у нас не меняются. А потом, в спецовках они все, Лоши бы сразу так и сказала. Да и зачем железнодорожнику билет брать - так бы сел.

- А взять пассажира на паровоз могут?

Брови Палуча взлетели. Минуту он сосредоточенно раздумывал, затем сказал:

- Вообще-то, могут. И на крыше вагона он мог ехать - там с паровозной трубы такую гарь несёт, что пуще чем у топки сажей перепачкает. Но, с другой стороны, зачем ему мерзнуть на крыше или жариться возле топки, если при нём были крупные деньги? Ишь, в люкс-вагон билет взял. Да за пол этой цены его любой проводник как дорогого гостя бы устроил. А потом, помыться у нас негде, разве что под колонкой. Но паровозную гарь так просто не отмоешь. Лоши бы так и сказала. Она хоть и рохля, но чистюля, каких свет не видывал.

Геннад восстановил в памяти карту местной железнодорожной ветки. Перегон от Кабаньи до Крейдяного проходил лесом и вёрст двадцать пролегал вдоль кордона с Соединёнными Федерациями. Именно здесь псевдо-Таксон и мог подсесть на поезд и забраться на крышу состава. Но где в Крейдяном он смог помыться?

- У вас баня есть?

- А как же. Ещё дед срубил. Попариться с дороги?

Геннад рассмеялся.

- Нет, спасибо. Я прорабатываю версию, где мог помыться мой разыскиваемый. В Крейдяном общественная баня есть?

- Была. Но, когда в воде обнаружили мутагенные органоиды, её закрыли. - Палуч призадумался. - Вот разве что в "стойле"...

- Это что - хутор?

- Нет, - на этот раз рассмеялся Палуч. - "Стойлом" у нас называют публичный дом. Кобылки там... Ну и душ, естественно, есть.

- И где находится ваше "стойло"? - спросил Геннад.

- А прямо по центральной улице. С версту отсюда, в бывшем палаце наркульта.

- Ну, спасибо.

Геннад встал.

- Ну, пожалуйста. Заходи ещё. К нашему, так сказать, шалашу...

- При случае не премину, - улыбнулся Геннад.

- Не промини, не промини, - переиначил Палуч.

Они рассмеялись, пожали друг другу руки и расстались, довольные знакомством.

На улице неожиданно ярко светило солнце, первый снег таял на глазах, беззвучно ссыпаясь с деревьев, капелью срываясь с соломенных крыш. Местами обнажившаяся земля обманчиво пахла ранней весной. Выбирая, где посуше, Геннад зашагал по улице, но всё равно, грязи пришлось помесить достаточно, пока добрался к бывшему палацу наркульта - помпезному зданию с колоннами и двускатной крышей, напоминавшему храмы перводемократической Греллады, существовавшей две тысячи лет назад.

Дверь долго не открывали, несмотря на то, что Геннад, выйдя из себя, забарабанил ногами. Оно и понятно - работа ночная... Наконец послышались торопливые шаги, громыхнул засов, и дверь распахнулась. На пороге стояла, ёжась от холода в одной ночной рубахе, заспанная толстуха.

- Чего спозарань надо? - сварливо гаркнула она. - Вечером приходи!

- Хозяйку надо! - безапелляционно заявил Геннад, намётанным взглядом определив в толстухе привратницу. Отстранив её, он протиснулся в дверь и, сориентировавшись в коридоре, прошёл в холл.

- Ходют тут всякие по утрам... Хозяйку им подавай... - семенила сзади привратница, сбитая с толку напористостью раннего гостя. - И откуда такие прыткие берутся...

Геннад развернулся и ткнул ей в лицо удостоверение.

- Такие прыткие берутся из Столицы, - отрезал он. - Одна нога здесь, другая - там. Чтобы через минуту хозяйка была тут.

Толстуха охнула, присела и выскочила в коридор. К исполнительной власти в домах терпимости относились с особой почтительностью.

Геннад осмотрелся. Большая комната, вдоль стен - диванчики, несколько столиков с мокрыми пятнами сивухи, на полу - окурки. Убирали тут, видно, позднее, после полудня. Он сел на диванчик и фривольно закинул ногу за ногу. С ботинка на пол сорвался увесистый ком грязи.

Через минуту в холл в сопровождении привратницы поспешно вплыла высокая моложавая женщина со слащавым лицом. Одной рукой она поддерживала не застёгнутый халат, другой пыталась поправить всклокоченную причёску.

- Ах, какой гость! - с порога залебезила она приторным голоском. Какой гость у нас! День славный!

Геннад надменно кивнул и небрежно показал удостоверение.

- Статс-лейнант Геннад из столичной центурии. Мэдам...

- Кюши, - умильно подсказала хозяйка дома терпимости. - Мэдам Кюши.

- Мэдам Кюши, я хочу, чтобы вы сейчас собрали здесь всех своих девочек.

Мэдам только глянула на привратницу, и та вновь исчезла.

- Что привело к нам господина статс-лейнанта? - обворожительно улыбнулась мэдам Кюши и, вскинув подол халатика, села рядом с Геннадом вполоборота к нему. Её маленькие глазки масляно блестели.

- Дела, - коротко бросил Геннад. Приходилось ему видеть сальные взгляды мужчин на женщин, но у женщин он такой взгляд встречал впервые.

- Мои кобылки проходят еженедельный медосмотр, - елейным голоском попыталась прощупать причину визита мэдам. - Пригласить нашего доктора?

- Я не из санстанции, - поморщился Геннад.

В комнату стали входить девицы. В халатиках, простоволосые, заспанные, зевающие. Они вяло здоровались сонными голосами и, повинуясь взгляду мэдам, останавливались посреди комнаты, выстраиваясь полукругом напротив Геннада. Как на смотрины.

- Это все мои девочки, - проворковала мэдам. - Девочки, этот господин из Столицы. Статс-лейнант Геннад. Он хочет...

Мэдам вопросительно посмотрела на Геннада.

- ... Задать всем один вопрос, - закончил он за мэдам. - Этим летом одну из ночей у вас провёл вот этот человек. - Он достал из кармана фотографию и передал мэдам. - Прошу ознакомиться.

Мэдам внимательно изучила снимок и передала его крайней девице.

- Вы знаете, не припоминаю, - страдающим контральто вывела мэдам. - У нас бывает столько посетителей...

Геннад не отреагировал. Он наблюдал за выражением лиц девиц, рассматривающих фотографию. Так, эта полногрудая, белокурая... Нет, не знает... Чернявая, худая, с большим горбатым носом... Нет, тоже не знает... Розовая пышечка - тоже нет... Стоп!

Маленькая замухрышка с размазанной по щекам краской для ресниц, до этого стоящая безучастной сомнамбулой, готовой упасть на пол и заснуть, словно пробудилась при виде лица разыскиваемого псевдо-Таксона и поспешно передала снимок дальше.

Наконец фотографию вернули.

- Так видел кто-нибудь этого человека?

Молчание, пожимание плечами, редкое "нет".

- Хорошо. Все свободны.

Геннад подождал, пока почти все вышли из комнаты, но когда к двери подошла та самая маленькая девица, тихо проговорил мэдам: