Мэри Расселл - Птица малая

— Пожалуйста, позже. Пока только обзор.

— Хорошо. Порядок такой: прежде всего я должен проверить уровень собственных шумов.

София вопрошающе взглянула на него, Джимми пояснил:

— Это означает, что я смотрю, достаточно ли мощен сигнал, исходящий из целевого района, чтобы его можно было засечь на фоне помех. Электрическое оборудование генерирует электрический шум — электроны барабанят по металлу самого оборудования. Чтобы приемники были по-настоящему холодными, мы остужаем их в жидком гелии, потому что холод замедляет движение электронов и уменьшает уровень шу…

Строгий взгляд, и Джимми подкорректировал рассказ:

— Верно. Это вы знаете. Хорошо. Если сигнал мишени очень слабый, мы слоняемся тут, выключая что только можно. Компьютеры, которые не используются для снимка, лампы, кондиционеры и все такое. Затем я выбираю калибровочный сигнал — знакомый радиоисточник — и пользуюсь им, чтобы настроить систему.

— Как вы выбираете калибровочную мишень? Вкратце, пожалуйста.

— В интернете есть обширный каталог, и мы ищем то, что больше похоже на сигнал цели. Обычно я лишь смотрю на сигнал, используя виртуальный осциллоскоп. Мы знаем, как должен выглядеть сигнал из эталонного источника.

— А если сигнал отличатся от ожидаемого?

Только о деле, сказал Эмилио. Ну должна же она когда-нибудь есть…

— Мистер Квинн, а если сигнал отличается от ожидаемого? — повторила она, приподняв темные брови. Стило зависло в воздухе.

— Вот тут начинается искусство. Каждая из этих антенн сделана, по сути, вручную. У всех есть капризы: проблемы с кабелем, сложности с заземлением. На них влияет погода, время дня, посторонние шумы. Ты должен изучить эту штуковину досконально. А затем, когда устранишь все лишнее, нужно пустить в ход интуицию, чтобы понять, откуда взялись искажения или помехи или блуждающие сигналы. Однажды, — оживился Джимми, — мы подумали, что принимаем ВЗ-сигнал… внеземной. Мы засекали его каждые несколько месяцев, но, кроме нас, никто не мог подтвердить. Оказалось, это было зажигание старого школьного автобуса, и мы слышали его всякий раз, когда дети приезжали сюда на экскурсию.

Снова Взгляд. В его сознании он уже обрел прописную букву.

— Послушайте, — сказал Джимми серьезно. — Я не просто отнимаю у вас время, рассказывая смешные истории. Вы должны знать все это, иначе ваша программа заявит, что обнаружила разумную жизнь на Марсе. А ведь каждый знает, что там живут только австралийцы, верно?

Против воли она улыбнулась.

— А-а, — проницательно заметил Джимми. — Вижу, вы работали с австралийцами!

С минуту София боролась с собой, пытаясь сохранить серьезность, но в конце концов рассмеялась.

— Пиво не бывает настолько теплым, чтобы его не пить, — сказала она с очень похожим австралийским акцентом.

Тогда Джимми тоже засмеялся, но не стал испытывать судьбу, пытаясь развить успех.

— Как продвигаются дела? — спросил у нее Джордж Эдвардс примерно через месяц после того, как София приступила к работе.

Они часто встречались за ленчем, и София копила вопросы, чтобы задавать их Джорджу, когда он приезжал на телескоп.

— Медленно. Мистер Квинн очень дружелюбен, — признала София, поднимая взгляд от толстой кофейной чашки, которую сжимала обеими руками, — но легко отвлекается.

— На вас, — рискнул сказать Джордж, желая увидеть ее реакцию.

Он знал, что Джимми прискорбно увлечен женщиной, чей единственный интерес заключался, похоже, в безжалостном исследовании его мозга — клетка за клеткой. София просто кивнула. Ни смущения, заметил Джордж, ни сочувствия. Она не романтик.

— Это осложняет ситуацию. С враждебностью иметь дело легче, — сказала она, посмотрев через кафетерий на Пегги Сунг. Джордж состроил гримасу: Пегги умела быть занозой в заднице. — С другой стороны, влюбленность проще воспринимать снисходительно. Я ценю, что вы относитесь ко мне как к компетентному профессионалу, мистер Эдвардс. Приятно работать, когда не покровительствуют. Или заигрывают.

— Ну, я надеюсь, это не будет считаться заигрыванием, — сухо сказал Джордж, — но приглашение к обеду еще в силе. Что скажете?

После некоторых раздумий София уже решила принять приглашение, коль скоро Эдвардс его повторит. Люди часто относились враждебно к ее работе, а заодно и к ней; ее с детства не звали в гости.

— Я с радостью приду, мистер Эдвардс.

— Отлично. Энн хочет встретиться с вами. Днем в воскресенье? Около двух?

— Вполне устраивает. Спасибо. У меня есть несколько вопросов насчет влияния погоды на радиоприем, если не возражаете, — сказала София, отставляя тарелку и вытаскивая ноутбук.

И они продолжили заниматься делами.

В воскресенье София поехала в Сан-Хуан, сделав поправку на интенсивное движение. Припарковаться было сложно, зато цветочный ларек она нашла быстро и купила букет для доктора Эдвардс. Как ни странно, Пуэрто-Рико Софии нравился, и она была приятно удивлена, обнаружив, насколько близки испанский и ладино. Имелись различия в произношении и расхождения в словарях, но базисные слова и грамматика были во многом идентичны. Узнав у торговца цветами, как пройти к дому Эдвардсов, она по улице-лестнице поднялась к розовому оштукатуренному зданию, на которое ей показали. Двери на железный балкон, выходивший на улицу, были открыты, и она ясно услышала женский голос:

— Джордж? Ты починил в клинике насос?

— Черт, совершенно забыл про него! — София узнала голос мистера Эдвардса. — Я займусь им. Он в моем списке.

Зазвенел смех:

— Как и мир во всем мире. Мне нужно, чтобы завтра насос работал.

София постучала. Дверь открыла Энн Эдвардс — белые волосы собраны в небрежный узел, руки по локти в муке.

— О, нет! — воскликнула она. — Не только умные мозги, но и отличный костяк. Надеюсь, у вас ужасный характер, — объявила Энн Эдвардс. — Иначе я потеряю веру в справедливого Бога.

София едва ли знала, что ответить на это, но Джордж Эдвардс крикнул из кухни:

— Не позволяйте ей дурачить себя. В справедливого Бога она перестала верить, когда Кливленд продул чемпионат мира в прошлом году. Единственный раз, когда Энн молилась, — это при девятой подаче.

— И в ночь перед президентскими выборами, хотя от этого было мало проку. Бог — республиканец из Техаса, — объявила Энн, проводя Софию в гостиную. — Идите на кухню и составьте нам компанию. Обед почти готов. Цветы чудесны, дорогая, и вы тоже.

Они миновали гостиную — симпатичный кавардак из книг, акварелей, эстампов, с разномастной, но удобной на вид мебелью и очень недурным турецким ковром. Заметив, что София озирается, Энн удрученно махнула на комнату руками, испачканными мукой.