Альфред Ван Вогт - Лунный зверь

— Я стану говорить вам некое утверждение. Если оно покажется вам верным, то вы ставите крестик в верхнем квадрате, если ложным — то в нижнем. Первое утверждение: «Я хотел бы стать библиотекарем». Истинно оно или ложно?

— Ложно, — ответил Пендрейк.

— Номер два, — продолжал психолог, — «Я люблю журналы по механике». Верно или ложно?

Пендрейк молча поставил крестик в нижнем квадратике. Он посмотрел вверх и увидел, что доктор Коро наблюдает за ним. Психолог терпеливо заметил:

— Давайте убедимся, что мы понимаем суть этого теста. Пожалуйста, расскажите мне, почему вы не хотите быть библиотекарем.

— Здесь мне приносят кое-какие книги, — ответил Пендрейк, — и написанные в них слова искажают всю истину, которую я вижу в мире и в людях вокруг меня. Так с какой стати я должен хотеть иметь дело с книгами? Кроме того, это чисто женское занятие.

Психолог открыл рот, собираясь сделать какой-то комментарий, но потом, похоже, передумал. Через секунду раздумий он произнес:

— Но ведь вам не приносят сюда журналы по механике. А там описываются механические процессы, и вы все-таки тоже пометили утверждение о них как ложное. Почему?

— У меня есть несколько книг по механике на вон той полке, — сказал Пендрейк, указывая на книги левой рукой. — Они слишком примитивны. В них рассказывается, как делать очевидные вещи.

— Понимаю, — произнес доктор Коро, но это прозвучало неубедительно. Несколько секунд он колебался, потом сказал: — Предположим, я попрошу вас кое-что собрать. Возьметесь?

— Собрать что? — с интересом спросил в свою очередь Пендрейк.

Доктор Коро вытащил из портфеля прямоугольную коробку. Подойдя к койке, он вывалил ее содержимое на одеяло — множество зеленых пластиковых деталей различных размеров и форм.

— Здесь двадцать семь кусочков. Существует только один способ собрать их в куб. Ну что, попытаетесь?

Пендрейк разложил кусочки на койке, чтобы лучше видеть их. Он сразу же начал складывать их вместе, и через тридцать секунд у него в руках оказался идеальный куб. Он передал его доктору Коро.

Психолог сказал с напряжением в голосе:

— Как вы сделали это?

Пендрейк молчал — он уже не помнил как и извиняющимся тоном попросил:

— Разберите куб, а потом я снова соберу его. В этот раз я буду следить за своими действиями.

Доктор Коро молча разбросал кусочки на койке. Спустя двадцать секунд Пендрейк передал ему куб и сказал:

— Это гораздо проще вопроса, почему электроны удерживаются вокруг атомов и не разлетаются, для меня никакой проблемы тут нет. Эти кусочки имеют специально такую форму, чтобы состыковаться друг с другом, поэтому нужно просто последовательно складывать те из них, которые подходят друг к другу. После этого все зависит только от ловкости ваших рук.

Психолог с трудом проглотил комок в горле, но в конце концов ему удалось выдавить из себя:

— Что вы имели в виду, говоря о связи атомов и электронов между собой?

— Здесь мы имеем решетчатую структуру, состоящую из миллиардов светящихся шариков, — начал объяснение Пендрейк, потом замолчал, внезапно помрачнев. — Это не самое лучшее объяснение: на самом деле вы не поймете, что же именно происходит. Лучше давайте рассмотрим, например, стол, за которым вы сидите. Когда я проникаю в область, где ножки стола упираются в пол, я вижу один любопытный феномен.

— Проникаете? — выдохнул доктор Коро.

В том же духе тест продолжался дальше. Через несколько часов, когда пришел доктор Тревор, его поприветствовал ставший совсем уж бледным молодой психолог:

— Боюсь, — произнес он, — что мои тесты не пригодны для данного случая. Согласно их результатам, у него коэффициент интеллекта в районе 500; при этом он либо совершенно нормален психически, либо законченный идиот. Ему доступно понимание пространственно-временных закономерностей на уровне единого психического пространства. Мне придется поразмышлять над этим несколько дней, после чего я еще раз приду сюда.

Врач заметил, что все тесты нужно провести, пока идет восстановительный рост руки, поскольку вся клеточная структура, похоже, находится в состояние особого напряжения. Он высказал предположение, что когда рост закончится, «а это произойдет через несколько дней», то произойдет возвращение к нормальному состоянию.

— И тогда, — продолжал он, — мы, скорее всего, обнаружим, что имеем дело с еще одним обычным пациентом, которого придется обучать всему, что не передалось ему из тотипотентного состояния.

Врач достал письмо из кармана и передал его своему коллеге, который, прочитав его, вернул ему.

— Итак, его зовут Пендрейк, — сказал доктор Коро.

Его собеседник кивнул.

—  Янапишу его жене сразу же после того, как закончится рост его руки. В конце концов, для него же лучше всего, чтобы, после того как он снова станет в добром здравии, оказаться в руках человека, которому известно его прошлое.

С койки Пендрейк спросил:

— Как, вы сказали, меня зовут?

Оба врача повернулись и с удивлением уставились на него. Они вели себя так, словно рядом с ними был не живой человек, а какой-то неодушевленный предмет или, по крайней мере, существо, которое не способно думать. А теперь, подобно ребёнку-вундеркинду, он требовал к себе внимания.

Доктор Тревор замялся, но потом ответил:

— Джеймс Пендрейк. Это имя вам знакомо?

Имя было незнакомым.

— Повторяйте его все время, — сказал врач, — пока не привыкнете.

— Это ваша жена, миссис Элеонора Пендрейк, — с удовлетворением в голосе сказал врач.

Его заранее предупредили о ее приходе, и поэтому Пендрейк с нескрываемым любопытством смотрел на стройную, привлекательную молодую женщину, стоявшую в дверях.

Он не мог припомнить, видел ли ее раньше, но она быстро подошла к койке, обняла его и поцеловала. Потом отступила на шаг назад.

— Это он, — сказала она голосом человека, который только что вышел из тюрьмы на свободу.

Потом с признательностью посмотрела на врача.

— Спасибо вам, что помогли нам найти друг друга, — поблагодарила она. — Когда можно будет забрать его отсюда?

— Сегодня же, — последовал ответ. — Поскольку у него будет надлежащий медицинский уход, то самое лучшее место, где он мог бы набраться сил… — врач запнулся, — и восстановить свою память — его собственный дом. И не беспокойтесь — это останется между нами. Я переговорю с вашим личным врачом. Как вы, наверное, знаете, ассоциация медиков неодобрительно относится к предварительной публикации данных о пациентах. Мы будем наблюдать за процессом восстановления памяти, но статья по этому поводу будет опубликована не раньше чем через три, четыре или, возможно, пять лет.