Мэри Расселл - Птица малая

Только о деле, сказал Эмилио. Ну должна же она когда-нибудь есть…

– Мистер Квинн, а если сигнал отличается от ожидаемого? – повторила она, приподняв темные брови. Стило зависло в воздухе.

– Вот тут начинается искусство. Каждая из этих антенн сделана, по сути, вручную. У всех есть капризы: проблемы с кабелем, сложности с заземлением. На них влияет погода, время дня, посторонние шумы. Ты должен изучить эту штуковину досконально. А затем, когда устранишь все лишнее, нужно пустить в ход интуицию, чтобы понять, откуда взялись искажения или помехи или блуждающие сигналы. Однажды, – оживился Джимми, – мы подумали, что принимаем ВЗ-сигнал… внеземной. Мы засекали его каждые несколько месяцев, но, кроме нас, никто не мог подтвердить. Оказалось, это было зажигание старого школьного автобуса, и мы слышали его всякий раз, когда дети приезжали сюда на экскурсию.

Снова Взгляд. В его сознании он уже обрел прописную букву.

– Послушайте, – сказал Джимми серьезно. – Я не просто отнимаю у вас время, рассказывая смешные истории. Вы должны знать все это, иначе ваша программа заявит, что обнаружила разумную жизнь на Марсе. А ведь каждый знает, что там живут только австралийцы, верно?

Против воли она улыбнулась.

– А-а, – проницательно заметил Джимми. – Вижу, вы работали с австралийцами!

С минуту София боролась с собой, пытаясь сохранить серьезность, но в конце концов рассмеялась.

– Пиво не бывает настолько теплым, чтобы его не пить, – сказала она с очень похожим австралийским акцентом.

Тогда Джимми тоже засмеялся, но не стал испытывать судьбу, пытаясь развить успех.

– Как продвигаются дела? – спросил у нее Джордж Эдвардc примерно через месяц после того, как София приступила к работе.

Они часто встречались за ленчем, и София копила вопросы, чтобы задавать их Джорджу, когда он приезжал на телескоп.

– Медленно. Мистер Квинн очень дружелюбен, – признала София, поднимая взгляд от толстой кофейной чашки, которую сжимала обеими руками, – но легко отвлекается.

– На вас, – рискнул сказать Джордж, желая увидеть ее реакцию.

Он знал, что Джимми прискорбно увлечен женщиной, чей единственный интерес заключался, похоже, в безжалостном исследовании его мозга – клетка за клеткой. София просто кивнула. Ни смущения, заметил Джордж, ни сочувствия. Она не романтик.

– Это осложняет ситуацию. С враждебностью иметь дело легче, – сказала она, посмотрев через кафетерий на Пегги Сунг. Джордж состроил гримасу: Пегги умела быть занозой в заднице. – С другой стороны, влюбленность проще воспринимать снисходительно. Я ценю, что вы относитесь ко мне как к компетентному профессионалу, мистер Эдвардc. Приятно работать, когда не покровительствуют. Или заигрывают.

– Ну, я надеюсь, это не будет считаться заигрыванием, – сухо сказал Джордж, – но приглашение к обеду еще в силе. Что скажете?

После некоторых раздумий София уже решила принять приглашение, коль скоро Эдвардc его повторит. Люди часто относились враждебно к ее работе, а заодно и к ней; ее с детства не звали в гости.

– Я с радостью приду, мистер Эдварде.

– Отлично. Энн хочет встретиться с вами. Днем в воскресенье? Около двух?

– Вполне устраивает. Спасибо. У меня есть несколько вопросов насчет влияния погоды на радиоприем, если не возражаете, – сказала София, отставляя тарелку и вытаскивая ноутбук.

И они продолжили заниматься делами.

В воскресенье София поехала в Сан-Хуан, сделав поправку на интенсивное движение. Припарковаться было сложно, зато цветочный ларек она нашла быстро и купила букет для доктора Эдвардc. Как ни странно, Пуэрто-Рико Софии нравился, и она была приятно удивлена, обнаружив, насколько близки испанский и ладино. Имелись различия в произношении и расхождения в словарях, но базисные слова и грамматика были во многом идентичны. Узнав у торговца цветами, как пройти к дому Эдвардсов, она по улице-лестнице поднялась к розовому оштукатуренному зданию, на которое ей показали. Двери на железный балкон, выходивший на улицу, были открыты, и она ясно услышала женский голос:

– Джордж? Ты починил в клинике насос?

– Черт, совершенно забыл про него! – София узнала голос мистера Эдвардса. – Я займусь им. Он в моем списке.

Зазвенел смех:

– Как и мир во всем мире. Мне нужно, чтобы завтра насос работал.

София постучала. Дверь открыла Энн Эдвардс – белые волосы собраны в небрежный узел, руки по локти в муке.

– О, нет! – воскликнула она. – Не только умные мозги, но и отличный костяк. Надеюсь, у вас ужасный характер, – объявила Энн Эдварде. – Иначе я потеряю веру в справедливого Бога.

София едва ли знала, что ответить на это, но Джордж Эдвардс крикнул из кухни:

– Не позволяйте ей дурачить себя. В справедливого Бога она перестала верить, когда Кливленд продул чемпионат мира в прошлом году. Единственный раз, когда Энн молилась, – это при девятой подаче.

– И в ночь перед президентскими выборами, хотя от этого было мало проку. Бог – республиканец из Техаса, – объявила Энн, проводя Софию в гостиную. – Идите на кухню и составьте нам компанию. Обед почти готов. Цветы чудесны, дорогая, и вы тоже.

Они миновали гостиную – симпатичный кавардак из книг, акварелей, эстампов, с разномастной, но удобной на вид мебелью и очень недурным турецким ковром. Заметив, что София озирается, Энн удрученно махнула на комнату руками, испачканными мукой.

– Мы здесь всего год. Я продолжаю считать, что в этом доме нужно навести порядок, но постоянно не хватает времени. Ну, может, когда-нибудь.

– Мне очень нравится, как сейчас, – честно сказала София. – Это такое место, где можно заснуть на диване.

– Ну разве вы не великолепны! – в восторге вскричала Энн – в точности, как это нередко делал Эмилио. – Боже, София, ведь так куда приятней, чем считать это обычным бедламом!

Они вошли в кухню, присоединившись к Джорджу. Тот направил Софию к тому, что Энн назвала Стулом Надоеды, и вручил стакан вина, которое она пила маленькими глотками, пока Джордж резал овощи для салата, а Энн занималась мучным блюдом.

– Джордж выполняет всю работу, связанную с ножами, – пояснила она. – Я не могу позволить себе порезаться. Слишком велик риск инфекции. В пункте скорой помощи или в клинике я одеваюсь, точно астронавт, но кисти лучше сохранять невредимыми… Это печенье не кажется вам знакомым?

– Ну да. Моя мать часто такое делала, – сказала София, слегка ошеломленная воспоминанием о сластях с запеченной корочкой из взбитых белков с сахаром.

– Значит, я угадала, – промурлыкала Энн.

Меню состояло из легких блюд, и, подбирая их, Энн получила удовольствие. Сефардская кухня была в своей основе средиземноморской – изощренная, с упором на овощи и соусы. Энн нашла рецепт для pandericas, «хлеба богатой госпожи», которым сефарды лакомились на еврейский Новый год и по другим праздникам. А на десерт – персиковые тосты и печенье.