Игорь Росоховатский - Прыгнуть выше себя

— …Потом он выстрелил…

— А потом? Что же ты замолчал?

— Пуля отскочила от меня и попала в него. Он упал.

— Ты рассказывал о случившемся Арсению Семеновичу?

— Зачем? Я знаю, что сделал все так, как он хотел, настойчивое желание двойника давно стало моим желанием. Я нарушил правила, закон? Может быть, заслуживаю изоляции?

«Вот она — величина искажения! — думает следователь. — Он воспринимает мир со степенью искажения, равной ненависти или презрению Арсения Семеновича, зависти Анатолия Сукачева, порочным чувствам Штыря…» И еще думает Трофимов, как всесторонне нужно изучить человека, чтобы понимать его рукотворное детище, способное выполнить без приказа затаенные желания двойника. А они могут зависеть от неосторожно оброненного слова, случайно подсмотренной картины, от накала любви или ревности. Сколько же опасностей таится в этой возможности!..

Он заставляет себя успокоительно дотронуться до Варида, положить руку ему на плечо, почувствовать под ней нечеловеческие мышцы, о мощи которых ему рассказывали очевидцы.

— Ты уедешь с Арсением Семеновичем и отныне будешь выполнять только его устные или письменные распоряжения. Но никаких невысказанных ты выполнять не будешь, понял?

Павел Ефимович не снимает руку с плеча Варида, и ему приходит в голову новая мысль. Он спрашивает:

— А ты согласился бы помочь мне? Поймать и обезвредить группу плохих людей, преступников?

— Что я должен для этого сделать?

— Сначала вернуться к Георгию Иннокентьевичу в стройбригаду. А потом… Я скажу тебе, что делать дальше…

Трофимов не предполагает, что в эту минуту совершает ошибку, может быть, одну из самых значительных в своей деятельности.

— Вы хотите использовать меня? — спрашивает Варид. — Опять использовать.

«Кто — кого? Большой хозяин — маленький хозяин. Суть одна?»

Вдали показывается синяя «Волга». За ней вьется облачко пыли.

— Едет Арсений Семенович! — обрадованно говорит следователь.

Но Варид не радуется, даже не оглядывается.

— Все-таки я понял, зачем вы вызвали сюда Арсения Семеновича. Думаете, он виноват в том, что случилось со мной в вашем мире использователей?

Павел Ефимович делает отрицательный жест, но Варид случайно или намеренно не замечает его. «Использователей, — думает Трофимов. — Он сказал «использователей». Вот и взгляд со стороны. Нет, не со стороны, а с иной позиции, новый поворот извечной темы отцов и детей…»

— У меня к вам просьба, — быстро говорит Варид. — Немедленно уйдемте отсюда. Ничего не сообщайте двойнику. Он гордится тем, что создал идеальный вариант, он думает обо мне, как о Варианте Ид. Пусть думает, пусть гордится, пусть будет доволен собой. А вы изолируйте меня поскорее, держите до тех пор, пока мир не изменится и я перестану быть для вас опасным. Это и будет идеальным вариантом.

Прыгнуть выше себя

Дочке Марине посвящается

Часть первая

КАКИМ ТЫ ВЕРНЕШЬСЯ?

Нет, ее поразили не слова — слов девочка не могла точно вспомнить: кажется, спросил, почему она плачет. Но голос… Он звучал совсем не так, как другие… И такой ласковый, что она заплакала сильнее. Словно сквозь мокрое стекло, заметила его озабоченную улыбку. Девочке показалось, что она ее уже видела очень давно. Вот только вспомнить не могла…

— Тебя кто-то обидел?

Девочка отрицательно покачала головой. Он поспешно добавил:

— Я не собираюсь вмешиваться в твои дела. Просто мне скучно гулять одному. А тут вижу: ты идешь, да еще плачешь…

Девочка недоверчиво улыбнулась. Мокрое стекло перед ее глазами начало проясняться.

Она вспоминала, как учитель сказал: «Вита Лещук, ты виновата и должна извиниться перед Колей». Она тогда упрямо закусила губу и молчала. «Ну что ж, ты не поедешь на экскурсию. Побудешь дома, подумаешь». Не могла ведь она рассказать, как было на самом деле. Вита Лещук не доносчица.

Пусть уж лучше ее наказывают…

— Послушай, девочка, я-то знаю, что виновата не ты, а Коля.

«Знает? Но откуда?»

— Послезавтра я лечу на день в Прагу. Хочешь со мной?

Девочка вздрогнула, остановилась. Тоненькая и легкая, с пушистыми волосами, она сейчас до того была похожа на одуванчик, что хотелось прикрыть ее от ветра.

«Послезавтра наш класс летит в Прагу, а меня не берут…»

Вита подняла голову и внимательно посмотрела на незнакомца. Он был высокий, с несуразно широкими плечами, нависающими как две каменные глыбы. Может быть, поэтому он немного горбился. На треугольном лице с мощным выпуклым лбом все угловатое, резкое. Даже брови напоминают коньки «ножи». А глаза добрые и тревожные.

— Проводить тебя немного? — И быстро добавил: — А то мне одному скучно.

Вита молчала, и он снова заговорил:

— Я расскажу тебе свою историю, — может быть, ты захочешь мне помочь…

Против этого девочка устоять не могла:

— Хорошо, рассказывайте.

Медленно пошла дальше, покровительственно поглядывая на него. И он шел рядом, пытаясь приспособиться к ее шагам.

— Видишь ли, в Праге у меня очень много дел. Все их за день одному ни за что не переделать. А если ты согласишься полететь со мной и хотя бы выполнишь мое поручение на фабрике детской игрушки, я справлюсь с остальным. Ну как, согласна?

— Надо еще спросить разрешения у мамы и бабушки, — сказала Вита.

И незнакомец почему-то обрадовался:

— Конечно. И поскорей.

— Мой дом уже близко.

Она настолько прониклась доверием к спутнику, что перед эскалатором подала ему руку. Здесь было очень оживленно. Незнакомец так стиснул ее руку, что девочка вскрикнула.

— Извини, Вита.

«Откуда он знает мое имя? Почему ничего не говорит о себе? Как его зовут?»

— Пора и мне представиться, — тотчас произнес он. — Меня зовут Валерий Павлович. По профессии я — биофизик. Сейчас в отпуске. Но он кончается.

Некоторое время они ехали молча. И каждый раз, переходя с эскалатора на эскалатор, Валерий Павлович брал Виту за руку. Его пальцы были сухими и горячими, как будто он болен и у него высокая температура.

Когда подошли к Витиному дому и дверь автоматически открылась, Валерий Павлович на миг задержался у порога, словно не решаясь входить…

Их встретила мать Виты — маленькая круглолицая женщина с такими же, как у дочери, пушистыми рыжими волосами. Она изумленно уставилась на незнакомца:

— О, у нас гости!

Женщина присмотрелась к Валерию Павловичу, и ей начало казаться, что она его не раз видела. Но когда? Где?