Энн Маккефри - Корабль, который пел

— Разве за этими колпаками что-нибудь разглядишь? Как ты думаешь, они так и появляются на свет в капюшонах? То-то был бы сюрприз для неккарцев! — Кира хихикнула, и гитара отозвалась смехом.

— Может быть, в сорочках с капюшонами?

Кира погрозила Хельве гитарой и отправилась осматривать отсеки. Дополнительные пятнадцать тысяч штук заставят нас потесниться, оторвавшись от работы, заметила она, — если учесть, что в Мераке нас ожидают еще двадцать тысяч.

— Алиот находится на пути к Неккару, так что мы можем завернуть туда без особой потери времени. А потом — эге-ей! — и аист ринется в следующий полет.

Кира выпрямилась и, сморщив носик, повернулась в сторону Хельвы.

— Не понимаю, какое отношение «эге-гей» имеет к аистам?

— Для тебя, может, и не имеет, а для меня — самое прямое. Я ведь как-никак дева в железных доспехах.

— Ха! — Кира замолчала, все ее внимание сосредоточилось на очередном соединении, которое она разглядывала через увеличительный аппарат.

Когда они совместными усилиями закончили проверку, Кира заглянула в камбуз и рассеянно достала с полки банку с кофе. Она заметно приуныла, впервые за последние несколько дней, и, вернувшись в рубку, забралась с ногами в пилотское кресло и затихла — только пар от нагревающего кофе выдавал ее присутствие.

— Аист ринется в полет, людям деток принесет, — произнесла она наконец. А знаешь ли ты, Хельва, что и я принадлежу к той же этнической группе? И эти искорки жизни — дети таких же людей, как я? С единственной разницей. Они оставили свое семя, а я — нет.

— Не болтай ерунду, — отрезала Хельва, надеясь предупредить очередной Кирин срыв. — Ведь ты же выполнила свой долг перед БСЧ, когда достигла совершеннолетия, разве не так?

— Нет, не так! — столь же резко ответила Кира. — В том-то все и дело. Тогда я уже повстречала Торна и хотела родить столько детей, сколько мне удастся. Я и думать не желала ни о каком банке, способном гарантировать сохранение хромосом, которые по сути я сама — Кира Фалернова — Мирски с Канопуса. Между прочим, — горько усмехнулась она, — я даже сочинила дилан, посвященный БСЧ, сплошной блеск остроумия, с нелестными нападками на производителей консервированных детей.

Она резко крутанулась в кресле и оказалась лицом к лицу с Хельвой, ее зеленые глаза сузились, выражая горькое презрение к своей тогдашней самоуверенности.

— Одна из многих подробностей моей биографии, которую неизвестный цензор так безжалостно вымарал, заключается в том, что мой единственный ребенок, умер, так и не увидев света, умер в утробе своей матери, оставив ее навеки бесплодной…

Кира стиснула тонкими руками свои узенькие бедра. — И никогда в этом чреве не забьется жизнь, несмотря на все достижения науки. И не останется никакого следа от Торна и того счастья, которое мы с ним пережили. Вот, она щелкнула пальцами, — награда за нашу чудовищную эгоистическую самоуверенность!

Как раз имея в виду такие случаи БСЧ и рекомендовал всем взрослым гражданам сдавать свое семя на хранение. Только какой смысл напоминать об этом Кире? Она и сама слишком хорошо знает о своей роковой ошибке.

— Вот почему после смерти Торна я не вернулась в школу, а занялась медициной. Но все мои познания доказывали одно: я не смогу родить, а, значит, и возродиться. Наука научилась творить множество чудес, исправлять множество ошибок, да только не эту.

Она тяжело вздохнула, но горечь ее была уже не такой отчаянной, как тот первый всплеск. Похоже, — подумала Хельва, — она смирилась со своим бесплодием, хотя так и не смирилась с необходимостью жить.

— Ну почему, милая Хельва, судьба сыграла со мной такую злую шутку чтобы именно мне выпало на долю сопровождать этот груз?

Хельва воздержалась от ответа. Кира допила кофе и ушла отдыхать. Еще несколько часов, и им предстоит посадка на Мераке.

На Мераке она управлялись в рекордно короткое время — персонал проявил похвальную расторопность и сноровку. Впереди, всего в нескольких днях полета, их ожидал Алиот, а за ним — последний бросок к Неккару. А пока пилот и корабль наслаждались приятным бездельем — Хельва заполняла пробелы в своем музыкальном репертуаре, классическом и старинном, поскольку Кира была большим знатоком народной музыки старушки Земли и других ныне процветающих планет, относящихся к эпохе ранней колонизации.

Хельва разбудила Киру перед самой посадкой на Алиоте. Девушка быстро переоделась в темную куртку и так туго заплела волосы, что Хельва удивилась, как у нее не заболит голова.

С самой посадки все пошло наперекосяк. Космопорт находился в тесной мрачной долине, окруженной зубчатыми вершинами действующих вулканов. Им было приказано сесть поодаль от приземистого прямоугольного здания, в котором размещались немногочисленные административные и технические службы, которыми располагала эта негостеприимная планета. Кира попыталась возразить, на что ей было весьма резко приказано ожидать прибытия наземного транспорта. Он прибыл не так скоро — огромный грузовик, набитый мрачными фигурами, облаченными в балахоны с капюшонами. Высадившись, они плотным кольцом окружили место посадки. Их агрессивное поведение, да и само присутствие, наносило прямое оскорбление кораблю с такими опознавательными знаками, как у Хельвы.

— С какой целью вокруг спасательного корабля, принадлежащего Медицинской службе Центральных Миров, выстроено оцепление? — решительно обратилась Кира к диспетчерскому пункту.

— С целью обеспечения безопасности груза.

В это время командир звена оцепления попросил разрешения подняться на борт.

— Ну, что будем делать? — тихо спросила Хельва.

— Особого выбора у нас нет, но, по-моему, стоит записать нашу встречу и по экстренной связи передать на Регул.

— У меня возникла такая же мысль, — откликнулась Хельва. — И, пожалуй, я пока не стану обнаруживать себя.

— Отличная идея, — согласилась Кира, пристегивая к куртке кнопку связи.

Существовало не так уж мало отсталых планет, где сотрудничество подвижной телесной половины — пилота — с мозгом корабля могло быть неверно понято. В подобных ситуациях напарники зачастую предпочитали до поры до времени скрывать от аборигенов способности мыслящего корабля. А кнопка позволит Хельве поддерживать с Кирой двустороннюю аудио — и видеосвязь.

Хельва открыла люк, и в шлюзе появился офицер — длинная зловещая фигура в черном балахоне, лицо его скрывал капюшон. Темной тенью он навис над Кирой, из складок одеяния появилась тощая рука. Он приложил ее к груди и спрятанному под капюшоном лицу, изобразив нечто вроде приветствия.