Николай Гацунаев - Звездный скиталец (С иллюстрациями)

— Пусть.

Он вздохнул и поднялся на ноги.

— Я пойду. Прощай, Еркин.

— Погоди. — Симмонс усмехнулся и достал бластер. — Пойдем вместе.

«Чудом больше, чудом меньше, — подумал он со злорадством, передвигая регулятор мощности. — Зато может быть удастся спасти старика».

Они стояли рядом, плечом к плечу — Айдос-бий и Симмонс. А в пяти шагах — степняки, разгоряченные быстрой ходьбой, до черноты загорелые, широкоскулые, в толстых стеганых, до блеска залосненных халатах и чапанах из грубо обделанных шкур мехом вовнутрь. Остро пахло человеческим потом и кисло — взмокшей овчиной. Люди молчали, лишь хриплое дыхание сотен глоток сливалось в монотонный нестройный шум.

— Ну?!

Айдос шагнул вперед, распахнул на груди халат.

— Кто первый?!

Часто дыша, толпа придвинулась ближе.

— Проклятый! — визгливый голос безбородого толстяка взметнулся над толпой ударом плети. — Ты обманул нас! Ты подговорил восстать против освященной кораном власти хивинского хана! Только воля всемогущего предотвратила побоище!

Он выхватил из-за пазухи толстую книгу и высоко вскинул над головой:

— Ты!..

Все взгляды были устремлены на Айдоса. Симмонса зпбыли. Он поднял руку, прицелился из-за плеча колдаулы и нажал на спуск. Сверкнула молния.

Книга в руке толстяка вспыхнула и рассыпалась горячим прахом. Безбородый завопил, размахивая обожжепной рукой, и шарахнулся в толпу, повалив с ног несколько человек.

— А ну тихо!!

Толпа замерла, только визгливо всхлипывал толстяк, дуя на кисть руки. Симмонс вышел вперед и загородил собой Айдос-бия.

— Слушайте, вы!

Симмонс обвел взглядом толпу. «Ну и рожи! — подумал он с холодным бешенством. — Страх и ненависть, ненависть и страх. И ничего человеческого. Бедняга Айдос…».

— Воля всемогущего?!

Он шагнул к сидевшему на земле чалмоносцу. Тот, не вставая, поспешно пополз назад, суча по пыли ногами.

— Вот она, воля всемогущего! — голос Симмонса сорвался на крик. — Смотри! Смотрите все!

Он вскинул руку, нажал на спусковую кнопку и слегка повел кистью. Косая сизая молния метнулась из дула бластера над головами степняков и ударила в бастион крепости. Огромный кусок глиняной стены отделился от бастиона и рухнул с тяжким грохотом.

— Смотрите!

Верхняя часть крепости, словно отсеченная гигантским ножом, обрушилась вниз, сотрясая землю под ногами. Вопль ужаса вырвался из сотен глоток.

— Дэв кескен! Дэв срезал крепость!

Симмонс снова обвел глазами бледные, трясущиеся лица. Теперь они выражали панический ужас перед неведомым и покорность.

— Запомните! Нет бога кроме аллаха, и Айдос-бий — пророк его на земле! Всякого, кто вздумает его ослушаться, ждет кара всевышнего! А теперь разъезжайтесь по кочевьям и ждите фирмана. И всем передайте: слово Айдоса-бия свято!

Когда улеглась пыль, поднятая сотнями. ног, и исчез вдали последний степняк, Айдос снял лохматую шапку и вытер ею мокрую от пота голову. Движения его были размеренны и спокойны, руки не дрожали. «Ну и выдержка! — восхитился Симмонс. — Железный старик!»

— Доволен?

Не отвечая, бий провел ребром ладони через весь лоб от виска до виска, стряхнул пот и только тогда разлепил губы:

— Где ты был раньше, Еркин?

— Мало ли где! — опешил Симмонс. — Думаешь, у меня других дел нет?

Айдос-бий кивнул и надел шапку.

— Наверно, алла-тала[4] поручает тебе много работы.

— Алла-тала? — растерялся Симмонс, но тут же взял себя в руки. — Хватает дел. А что?

— Так.

Айдос взглянул на руку Симмонса, все еще сжимавшую бластер.

— Аллах дал тебе свой огонь, чтобы карать неверных?

— Д-да.

— Зачем же ты развалил крепость?

«Дикарь, — подумал Симмонс с тоскливой безнадежностью. — Ничего-то он не понял!»

— Так было нужно!

— Кому?

— Ему, кому же еще?

— А мне?

— Что тебе?

— Аллах даст мне свой огонь, чтобы я мог покарать неверных?

«Вот оно что! — сообразил Симмонс. — Не так-то он прост, этот степняк. Дай ему бластер, он камня на камне не оставит от ханства!»

— Нет, Айдос. Аллах сам карает, кого считает нужным. Иногда поручает это нам.

— Его пророкам?

— Да.

— Но я теперь тоже пророк. Ты сам это объявил. Или ты солгал?

Симмонс пожал плечами.

— Я хотел, чтобы они снова тебе поверили, пошли за тобой. Потому сотворил чудо.

— Они захотят еще чудес, Еркин.

— Они их получат! — Симмонс разозлился не на шутку. — И довольно об этом. Я сделал все, чтобы тебя спасти. Так будет каждый раз. Отправляйся к своему народу, Айдос. Продолжай борьбу.

Через три месяца, отчаявшись поднять на восстание сбитые с толку степные племена, Айдос с несколькими сотнями кибиток своего улуса колдаулы двинулся на Коканд. Близ Чирик-Рабата повстанцев настиг отряд ханских нукеров. Степняки отчаянно защищались. Тогда мингбаши передал Айдосу через лазутчика письмо, в котором Мухаммадрахимхан обещал ему прощенье и возврат всех привилегий. Так и осталось тайной, поверил мятежный хаким ханским посулам или попытался спасти ценой своей жизни остатки улуса: прочитав письмо, он переоделся во все чистое и сдался хивинцам. Старику отрубили голову, а оставшихся без предводителя степняков вырезали всех до единого.

Симмонс опоздал. Терялись в сумерках оплывшие очертания глинобитных стен Чирик-Рабата. В окутавшей землю синеватой морозной мгле что-то огнисто вспыхивало. Что — он различил не сразу, а когда разглядел, застонал от ужаса и отвращения и рванул бластер из кармана дубленки: у подножья заброшенного рабата нукеры добивали саблями раненых повстанцев.

Неимоверным усилием воли он заставил себя сдержаться, не полоснуть бластером по кровавой копошащейся мешанине живых, раненых и убитых. Дрожащими пальцами запихнул бластер в карман, включил времятрон и уже у себя в комнате долго не мог согреться, трясся, как в лихорадке, и стакан за стаканом глушил неразведенный виски.

Несколько следующих дней он провел в Ново-Ургенче, вконец загонял Зигфрида Дюммеля и вдруг с ужасом обнаружил, что ему доставляет чуть ли не наслаждение терзать немца, то и дело ставить в дурацкое положение, наблюдать его страх и замешательство. Проклятое сафари по столетиям явно влияло на психику.

Искоса поглядывая на Дюммеля, который сидел рядом с ним в фаэтоне, испуганно сложив на коленях огромные красные ручищи, Симмонс попытался представить, что думает о нем этот недалекий, неудачливый, но где-то по-своему неплохой человек, и ему стало не по себе. Закончив осмотр строящегося полотна узкоколейки, они на обратном пути заглянули к адвокату, узнать, что нового затевают против общества «Дюммель и Компания» транспортные конторы «Кавказ и Меркурий», «Компания Надежда», «Восточное общество» и другие. Адвокат — лысый еврей в золотых очках на пористом носу — почтительно засвидетельствовал, что ничего существенного конкурирующие фирмы не предпринимают.