Сборник - Фантастика, 1975-1976

– Он мог улететь прямо.

– Он здесь.

– Разведчик?

– У поганца другая цель.

– Скорей! - Георгий протянул мне руку. Наконец мы выскочили на поляну и увидели машину. Около стоял моут и обнюхивал пузырь кабины. Морщины на лбу зверя двигались, в глазах была серая голодная тоска.

Мы проскочили под его брюхом. Я обернулся и увидел - он обнюхивает свой живот.

– А если… прилетят… другие.:: другие? - спрашивал я: Аргус не отвечал. Еще просвет в деревьях. Ага, поляна…

В середине круга красных деревьев,-шелестящих ветками, плясал человек. Он бил ногами, работал руками, вскидывая их вверх. Он подскакивал, приседал, вскрикивал:

– Их-хо!… Их-хо!…

Это был очень толстый мужчина. Его рыхлые телеса тряслись, белые волосы растрепались. Ему было тяжело и жарко плясать.

Мы подошли ближе - мужчина плясал, закрыв глаза. Лицо его было измучено, багрово. Но видно - ему и мучительно, и приятно. Пляска была дикого, исступленного темпа, ее только и танцевать одному в тайном месте.

Толстяк открыл глаза и взлетел.

Он летел, загребая воздух руками, вытягивая ноги, изгибая туловище, прижимаясь к незримому. Я знал - это ерунда, карманный антиграв, но страх поднимался во мне, я ощутил свои волосы.

Толстяк увидел нас. Он подлетел и погнался за Георгием.

Тот отступал, а плясун, легкий, словно пузырь, налетал и налетал, дребезжа мелким, гадостным смехом.

– Дрянь! - вскрикнул Георгий и ударил его. Толстяк упал. Он лежал на мхе, разбросав руки, а белый дым неторопливо покидал его.

Он был велик и плотен, этот дым. Казалось, на поляне сожгли дымовую шашку и ветер несет столб ее дыма (а ветра-то не было). Толстяк лежал и не шевелился. Георгий схватил его за волосы и поднял голову. И вдруг стал бить его по щекам.

Он бил легонько и размеренно ладонью, сначала по правой, затем по левой щеке. Шлепки разносились в тишине.

Наконец, толстый мужчина оттолкнул руку Георгия и сел.

Он посмотрел на нас. Глаза его были светлые кругляшки на красном лице. Под глазами черные тени, передние зубы выставились.

– Ребята, - сказал он, помолчав. - Я вас не знаю.

Мы с Георгием молчали.

– Эй, а тебя я видел, - сообщил он, подумав, Георгию. - Где я мог тебя видеть? Такая же была синяя морда, такой же серьезный.

– Зачем привёз дым? - спросил Георгий.

– Что, захотелось? Так валяй, это сладостно.

– Как звать? - спросил Георгий.

– Эдвард Мелоун.

– Послужной список?

– Крон на Мюриэле, Глен на Люцифере.

– Помню, на Мюриэле ты был помощником Крона. А здесь?

– Правлю роботами. А я вас видел, видел… А-а, так вы Звездный Аргус. Ящички, звездочки, мотаетесь по планетам, житье ваше проклятое.

– Взялся за старое?

– Аргус, я человек и все человеческое…

– Тим, он человек. Для чего Штохл назначил тебя управляющим?

– Он еще и спрашивает! - всплеснул толстяк руками. - Да мы все там управители: кто универсальных роботов, кто специализированных… Шарги правит червецами, изучает почву, Курт заведует прыгунами. И так далее.

– Где Глен?

– Опочил, вы знаете.

– Верно! А что с тобой будет, ты знаешь?

– Не запугивай, - быстро сказал толстяк. - Прощают до трех раз, у меня резерв.

И здесь я увидел ухмылку Аргуса. Губы его раздвинулись, лоб исчеркали морщины, зрачки сжались в две крохотные горящие точки. Он скользнул по мне взглядом, просто повернул голову - я ощутил болезненный ожог на лице. Я понял (видя рядом Аргуса и Мелоуна): сейчас, здесь, он уже и нечеловек.

– Третьего раза не будет. Тим, уведи ублюдка и пришли Ники.

Мелоун замотал головой: нет, не пойду. Георгий взял его физиономию за углы челюстей и подержал немного. И поглядел - глаза-в глаза. Мелоун затих, и Георгий отправил нас к плоту.

Порочный тип едва тянул за собой ноги. Я обвязал его шнуром, включил напоясный антиграв. Такого, летучего, стал буксировать за собой.

От деревьев, оберегая свою ударяющуюся голову, тот отталкивался руками, кусающихся двуголовок пинал.

АРГУС

Вот чего им не видно - ускорения моего личного времени.

Медлительность совершающегося вокруг изумляла и злила меня. В своем новом времени я увидел надвигающегося крылатого робота. Он выполз из-за макушек деревьев, вошел в прицел ружья и приклеился к его перекрестью. И не желал двигаться дальше. Я, прижимая спуск, послал в него три ракеты - в двигатель, в правое, в левое крыло. Потом оглядел обломки и обнаружил, что робот здешний, на своих деталях не имел клейма, а в состав металла входил люциферий (элемент виделся мне дрожащей радужкой).

Я спросил, что мне делать. И Аргус-3 сказал о судьбе экспедиции Крона, сгубленной Белыми Дымами, и советовал побывать на здешних болотах, прилегающих к плато. Но были неожиданностью ракета и случайность, давшая мне в руки минискарпа.

А теперь нужно ударить по Штохлу, ударить как молния.

Я знал, тот все проверил, всюду побывал: у дома и в лесу. Пропажа нашей компании встревожила бы Всесовет, ее следовало притемнить. Скажем, организовать нападение моута.

Штохл… Я вижу его спускающегося между деревьями.

Его скарп опускается легко, как перышко. Машину ведет многоножка. Я вижу, многоножка покрыта розовым пластиком.

Сам Штохл одет в легкий скафандр. Под защитой маски брезгливы его губы.

Я вижу - он идет по лесу, и рядом с ним бегут два малых робота. Их оружие - огнеметы.

Он ходит около дерева, пиная брошенные консервные банки, и угадывает все, кроме направления. Я знаю, ему не придет в голову, что мы тащимся по болотам, он решит, что мы идем, выбирая приятный путь.

Там он расставил засады.

Я вижу роботов, шатающихся в джунглях. Они ищут нас.

Но где мысль Штохла? Я зову ее, а ловлю пустоту. Исчезла, стала невидимой.

Штохл, откликнись! Ау-у… Вот, Аргус-9 говорит о экранизации мозга. Штохл загородился от меня? Пусть! Я думаю о Законе и силе его, вошедшей в меня… Является Ники. Мы сходили с ним на поляну, к болоту. Несколько дымных столбов поднялись из воды и привычно двинулись к нам.

Ники ударил ракетой. Вода с шипением и грохотом взлетела.

Клуб пара окутал дерево. Упал вниз слизняк, помутнел и умер.

Пар улетел к низким тучам и соединился с ними.

Уцелевшие Дымы удалялись медленно, с обиженным достоинством. В них нет хищной быстроты первого дыма, они ручные, их сюда прчивез Мелоун.

А первый? Он одичал? Местный? Это пусть решает Тим.

Я же осмотрел следы. Нет, здесь бывает не один толстяк. Следы разные - легкие и тяжелые, новые и старые, мужские и женские. Итак, Дым. Тим, узнав о нем все, ахнет! Все в космосе ахнут, узнав о Белом Дыме на планете Люцифер. Он ключ к делам колонии.. А смерть Глена?

Мне надо увидеть его комнату, любимые его штучки, которые он держал в руках. Я подержу их, почувствую холодок металла, теплоту дерева, безликость пластмассы. И увижу…