Андрей Стригин - Ловушка для химер

— И, где их теперь искать? — теряюсь я.

— На плато, естественно не пошли, в лес — тем более, значит, как и мы, нашли убежище на склонах и строят круговую оборону, на всякий случай. По крайней мере, я бы так и сделал, — просто говорит Аскольд, с любовью поглаживая тощую бородёнку, — но, найти их надо, — во взгляде вновь появляется, что-то змеиное, и я понял, он считает, нам сделали вызов, — Никита, я пойду в камышах, а вам предлагаю идти друг за другом с дистанцией десять метров.

— Согласен, — я интуитивно чувствую, в вопросе тактики, Аскольд многократно грамотнее меня.

Через некоторое время минуем место, где на мужа Катерины напала акула. В этом месте над морем зависают скалы, и виднеется узкий проход на другой, более дикий пляж.

Аскольд, совершенно не вспотевший, прогулка по камышам его не утомила, лишь взбодрила, присоединяется к нам.

— Они прошли здесь, — в возбуждении говорит Семён, — вон, потеряли бутылку с виски. Ты смотри, это же Макаллан Файн Оак! — как ребёнок радуется он и тянет к ней руку.

— Не газуй! — Аскольд удерживает его за руку. — Хороший подарок, такие виски не на одну сотню долларов потянут, такое не теряют.

— Но потеряли? — не понимает Семён, но к бутылке не лезет, хотя я чувствую, у него, аж зуд в одном месте, так хочется выдернуть её из песка.

Виски сиротливо лежит этикеткой вверх, янтарная жидкость призывно сияет в лучах солнца, как чудесный сердолик, горлышко, словно случайно, воткнуто в рыхлый песок, но выше идёт едва заметный бугор.

Аскольд внимательно осматривает место, удовлетворённо хмыкает: — В их группе есть профи, — заявляет он, и сделанное открытие доставляет ему истинное удовольствие, — это ловушка, к горлышку привязана верёвка, при её натяжении, падает вон тот камень. Мы, естественно, бросаемся в эту щель между камнями, так как больше деваться некуда, и происходит интересная ситуация. Видите, ветка? Мы на неё наступаем, она работает как рычаг, и эта глыба закрывает выход. Просто и со вкусом, ловушка с тройным секретом, — Аскольд, по своему обыкновению беззвучно смеётся, — мне нравятся эти ребята, — делает он неожиданно потрясающее заявление, — но у них нет шансов, — с удовольствием добавляет он.

— Почему с тройным, с двойным, — поправляет его Семён.

— Ты думаешь, они в виски не закачали какую-нибудь ампулку? А вдруг мы обнаружили ловушку, на радостях выпили содержимое и оказались бы в их лапах или на небесах. Поэтому бутылку разобьём, — Аскольд осторожно освобождает её от верёвки и швыряет в камни, она разлетается на множество сверкающих осколков, драгоценная жидкость, пенясь, омывает скалы, стекая янтарными каплями на разноцветную гальку. — Там был яд, — по каким-то признакам определяет Аскольд, а жаль, такой виски испортили.

Семён тягостно вздыхает: — Я в интернете такой виски видел, всё мечтал попробовать Макаллан Файн Оак… вот так взять и об скалы, это словно родную морду и об кирпичи, всё одно, больно.

— Не жалей, на вкус слишком мягкий, не будоражит. Водка лучше, и закуску проще подобрать, нежёли к этому чуду, — морщится Аскольд.

— Привыкай к родниковой воде, а скоро морсы из ягод будем готовить, — я отчески хлопаю его по широкой спине. — Одно не могу понять, зачем такие сложности? Не проще было напасть на наш лагерь ночью и попробовать всех перебить, — я несколько обескуражен.

— Может они… то есть он, развлекается, оттачивает своё мастерство, а к тому же, о нашем посте знают, а у нас пистолет. Но вернее, меня знает, спецов как я мало, — не рисуясь, заявляет Аскольд.

— Кто ты, господин Аскольд? — постаравшись сказать иронично, говорю я.

— Какая разница, Никита, — усмехается он, а в глазах лёд.

— Чтоб, не было разницы, назначаю тебя начальником безопасности нашего государства, — шучу я.

— Спасибо за доверие, я принимаю эту должность, — неожиданно серьёзно говорит Аскольд. Я с удивлением смотрю на него, но он сама невозмутимость и я пока не понимаю, шутит он или нет. Но, где-то мне подсказывает, он не играет. А почему нет? Пусть кто попробует оспорить это решение, я невольно распрямляю плечи.

— Солидно, дух захватывает, — сероглазый увалень покрывается румянцем, — начальник безопасности целого государства, вот, только его у нас нет.

— Государство у нас есть, это мы, — улыбаюсь я. Неожиданно на меня навалился груз ответственности за судьбы людские, даже лёгкие стиснуло.

— А, кто государством будет управлять президент, генеральный секретарь? — не унимается настырный Семён.

— Президенту служить не буду, Великому князю, да, — огорошил нас Аскольд.

— А, где ж его найти, князя, великого, — меня распирает от иронии.

— Ты им будешь, — невозмутимо, произносит Аскольд и совсем добивает меня этим заявлением.

— Нет, это не возможно, чушь какая-то… это не мне и не нам решать. А, затем, князь, это не слишком?

— Зато, чисто по-русски.

— Надо собрать людей, выдвинуть несколько кандидатур, что бы было демократично, прозрачно. А, то получится диктатура, а не светское государство, — поддерживает меня Семён. Он зачёрпывает ладонью от набежавшей волны и с наслаждением обтирает вспотевшее лицо, дубину швырнул на край сползшего к морю пласта некой субстанции, напоминающей застывшую лаву, поворачивает разгорячённое лицо к солнцу и невпопад произносит: — Как припекает, и ласточки низко летают, к дождю.

— К вашему сведению, — усмехается Аскольд, — демократия, это извращённая, замаскированная во вкусную конфетку, форма диктатуры. Самая прозрачная власть — это самодержавная, но… в рамках определённых законов, на благо всем и себе. Каждая кухарка не способна мыслить шире своей кухни. Толпа не должна управлять, только, выполнять и будет порядок. Демократия только маскируется под толпу, а в действительности всё решают демократические самодержцы, выдавая, часто, свои гнусные действия под решения толпы — типа, а с нас все взятки гладки. Эту гнусность не мы сделали, а вы, мы просто исполнители решений толпы. Мы демократы, против народной воли пойти не имеем права, даже если это претит человеческому пониманию о нравственности. Видите, как легко можно умыть грязные руки. Во всём виновата толпа, мы с вами, а не они, народные избранники. Поэтому, если слишком зарывался какой-нибудь царь, это было видно всем. Его свергают и сажают на трон другого. В истории такое было и не раз.

— Интересная мысль, — задумываюсь я, — мне приходили аналогичные мысли, но я не когда на это место себя не ставил. — А почему ты решил, что подхожу для этой роли?

— Других нет, а тебя знаю, — невозмутимо и просто отвечает Аскольд и добавляет, — а ещё, у тебя корона на плече.