Евгений Иорданишвили - «На суше и на море» - 64. Фантастика

Ребятишки, возбужденные свежей погодой и первыми радостями зимних каникул, убежали довольно далеко от поселка. Его аккуратные белые домики казались отсюда игрушечными, и даже шум плотины колхозной электростанции не долетал в эту холмистую заснеженную даль.

Набегавшись, мальчишки расчистили местечко на солнечном склоне холма и уселись передохнуть. Некоторое время сидели молча, потом один сказал:

— Холодно. Может, домой пойдем?

На него напустились:

— Ну вот еще! Собрались в космонавтов играть!

— Не пойдем!

— Давайте начинать!

— Да ведь холодно, ребята! И есть хочется.

— Побегаем — согреемся.

— Иди, если хочешь, а других не сманивай!

— А может, в самом деле сбегаем перекусить, а потом…

— А потом суп с котом! Потом не интересно.

— Тут и играть-то негде: все ровное кругом…

— Найдем где играть. В пещеру пойдем, вот!

— В пещеру?!

— А что? Вроде как на Марсе…

— Далеко идти. С утра бы надо, если в пещеру.

— Ничего не далеко, зато здорово!

— Там опасно, ребята, еще в воду свалишься.

— Космонавты должны не бояться опасностей!

— И фонарей у нас нет…

— Без фонарей интересней. Будем считать, что мы потерпели аварию.

— Вообще вода там теплая… Свалишься — ничего, не замерзнешь…

— Айда, ребята!

И тут они увидели человека. Он шел как раз с той стороны, в какую они только что собирались направиться. Шел неровной, спотыкающейся походкой, иногда останавливался, прижимал руку к груди и наклонялся, словно его тошнило. Несмотря на холодную погоду, он был без пиджака и даже, похоже, в майке.

Ребята опешили: кто такой?

— Пьяный! — догадался кто-то.

— Пьяному там делать нечего, — поправил другой и быстро сообразил: — Это шпион, ребята, вот кто!

— Ну да, шпион — и в майке!

— Честное пионерское, шпион! Они как хочешь маскируются!

— Мотаем в совет, ребята!

Они побежали было, переговариваясь на ходу, но вскоре остановились: а что, если шпион куда-либо спрячется. Поело короткого, но бурного совещания, когда один из мальчишек потер покрасневшее ухо, а другой поднял с земли сбитую в «споре» шапку, они разделились. Несколько человек карьером помчались к поселку, остальные пошли шагом, не выпуская неизвестного из виду, но и держась от него на почтительном расстоянии.

— Вот здорово, правда?

— Это тебе не игра!

— В школе ребята обалдеют!

— А мы как придем, как скажем…

— Тише вы! Скажем! Еще ничего не известно, может, и не шпион никакой.

— Ну да! А откуда он идет?

— Там ни одного поселка нет, я знаю.

— Может, это корреспондент какой.

— Хе, сказал тоже!

— Ребята, смотрите, он нам машет!

Неизвестный действительно махал рукой и кричал, чтобы ребята погодили.

Сначала они струхнули. Но, решив, что их много, а незнакомый дядька — один, да, кроме того, удрать они всегда сумеют, они остановились, сбившись в кучу и настороженно глядя на приближающегося человека.

Человек был худ, настолько худ, что глаза казались двумя черными провалами. Волосы его походили на свалявшуюся баранью шерсть, на лице и на груди белели непонятные пятна. Темные пятна покрывали изодранные брюки. Дышал он хрипло, тяжело, и руки его тряслись непрерывной дрожью.

Ребята испугались всерьез. Но человек, не доходя несколько шагов, остановился.

— Здравствуй, племя младое, незнакомое! — сказал он. — Как называется ваш аул?

Мальчики выжидающе помолчали.

— Пушкина знает! — шепнул один.

Другой громко сказал:

— Это не аул, а поселок! А вам зачем?

Незнакомец слабо усмехнулся.

— В гости хочу зайти.

— Так по гостям не ходят!

— Это вы о моем костюме? Сам знаю, но ничего не поделаешь, так уж получилось.

— А вы откуда идете?

— Иду я, ребятки, издалека. Из-под земли иду!

Мальчишки переглянулись: не сумасшедший ли, чего доброго! На всякий случай подались немного назад.

— Да вы не бойтесь, — сказал незнакомец, — я из пещеры иду. Знаете небось ее?

— Знаем… А что вы там делали?

— Это длинная история, друзья…

— А паспорт у вас есть?

Незнакомец засмеялся, и вдруг его дернула судорога. Он схватился за грудь и согнулся, зевая широко раскрытым ртом. В горле у него свистело и клекотало. Потом он выпрямился, обвел глазами притихших мальчиков и очень серьезно сказал:

— Паспорта у меня нет, но вы мне все равно поможете, иначе я до поселка не доберусь…

И ребята как-то сразу поняли, что человека этого не надо бояться, что он еле-еле стоит на ногах. Первым их движением было помочь, поддержать, но незнакомец предостерегающе поднял руку:

— Ша! Ко мне подходить близко нельзя. Лучше сбегайте кто-нибудь в поселок и попросите, чтобы сюда прислали автомашину и врача.

Со стороны поселка шла автомашина.

Глава четырнадцатая. Трое

Мергенов возился с закапризничавшим генератором УВЧ, когда на пороге появился лаборант Миша.

— Игоря Петровича нашли! — закричал он. — Линкевича!

Мергенов вздрогнул, схватился за оголенный контакт, ужаленный током, отдернул руку.

— Ах, черт!..

На пол грохнулся вольтметр, сухо чмокнула лопнувшая генераторная лампа.

— Где нашли? Живой?

— У поселка. Вчера в клинику Бардиса привезли…

Миша говорил еще что-то, но Мергенов уже не слышал: он мчался по лестнице к выходу, перескакивая через три ступеньки. Пола халата зацепилась за выступ перил. Он свирепо рванул ее и выскочил на улицу.

Опомнился он только за рулем автомашины. «Жив! Жив! Жив!» — пело и ликовало внутри, и он до отказа жал на педаль акселератора.

Мелькнули последние постройки, машина вырвалась за город. И только тут Мергенов сообразил: зачем к Бардису?

Бардис крупный специалист по лучевым поражениям, к нему попадают только безнадежные больные. Неужели?…

Бросив машину у подъезда клиники, он ворвался в вестибюль и столкнулся с ординатором.

— Мне к Игорю Петровичу!.. — задыхаясь сказал Мергенов.

Ординатор потер ушибленное плечо.

— К нему нельзя. Тяжелое состояние.

— Как нельзя?

— Очень просто, нельзя. Его готовят к отправке в Москву. Сам профессор сопровождает.

— Я Мергенов, понимаете? Мне надо!

Ординатор с откровенным любопытством прищурился, кивнул:

— Пойдемте. Только прошу вас: не больше десяти минут.

— Хорошо, — согласился Мергенов, шагая за врачом. — А он как, очень плох?