Эдуард Геворкян - Чёрный стерх

- Время! - зарычал Кошкодав-Ракоед. - Вперед...

- Не спеши, успеваем. Здесь он всегда проходил чисто. Спугнешь растопчу! За всех, сволочь усатая, будешь ответ держать! Ага, пошел, пошел, огибает, исчез за кучей, сейчас увидит провал...

Аршак увидел провал. Потолок коридора обвалился, и перед ним темнела длинная яма с ровными краями. Аршак прошел вдоль нее, потом вдруг замер и лег на битый кирпич. Он смотрел вниз и боялся поверить своим глазам. Провал заканчивался квадратной дверью! Над ней громоздились обломки бетона, скрученная арматура, а на остром штыре тяжело раскачивалось чучело медведя с подносом в лапах.

Аршак спрыгнул вниз и пнул изо всей силы в дверь.

Подвал уцелел. Сверху уже не капала, а довольно сильно лила вода. Шипел пар. Лампочка не горела, но было светло - пролом, сквозь который он выбрался вечность тому назад, ярко светился. Аршак осторожно пробрался к нему, глянул: склон, зелень, внизу шумит море, и чья-то грациозная фигурка медленно кружится в беззвучном танце на желтом песке...

Он отпрянул и наступил на обрезок арматуры. Поднял и вздохнул. С помощью этого ржавого инструмента не так давно он прорвался туда, где море, пляж и все остальное, что ему причиталось.

Выход должен быть здесь в подвале.

Дождь с потолка усилился, вода стояла уже по щиколотку.

Аршак подбежал к стене и ударил. Глухо звякнув, железяка выпала из пальцев. Подув на ободранную кожу, он нашарил ее в воде, поднял и поплелся к стене напротив. Дождь превратился в ливень, вода подбиралась к поясу.

Удар! И рука уходит в стену...

Дождь лил и хлестал со всех сторон. Аршаку показалось, что он все еще в подвале и завяз в нем намертво, вода поднимается и скоро задушит его. Но вот сквозь истончающуюся пелену дождя он разглядел девятиэтажную коробку дядиного дома, детский городок и нашлепку автобусной остановки.

В Москве еще ночь.

Он стоял, прижавшись к монументальной стене, что возвышалась напротив дядиных окон. Может, все это померещилось ему здесь, у стены, и ничего на самом деле не было? Ну, по терял сознание, его никто не заметил, а дождь привел в чувство. Просто заболел, резко подскочила температура, начался бред... Надо скорее бежать в дом!

Но он не мог сделать первый шаг. Ему было страшно. Он не знал, чего боится больше - не застать дядю дома или наоборот? Вдруг войдет он в дом и увидит, как дядя спокойненько пьет чай или лается с тетей? Вот это почему-то пугало больше всего. Тогда придется всю жизнь гадать, какой дядя остался там, а какой здесь? И если вдруг некто, очень похожий на дядю и ничем неотличимый от дяди, действительно окажется дома, то он, Аршак, навсегда усомнится во всех, даже в матери. Кто знает, где она крутит педали? И где крутит педали он, Аршак?..

Дождь иссяк. Ветер мгновенно разогнал тучи, в лужах многократно высветилась луна.

Издалека послышался рев моторов. Вдоль стены промчались мотоциклисты и круто развернувшись, затормозили. Десяток крепких парней и двоюродная сестра Клара составили машины в многолучевую звезду.

- Ты почему ночью не спишь, родственник? - весело спросила Клара.

Аршак пожал плечами, сделав на лице что-то вроде улыбки.

- Без своей тусовки все в лом?

Не отвечая, Аршак побежал к мосткам. Клара присела перед мотоциклом и озабоченно подергала проводок.

Прямо в одежде Аршак бухнулся в воду, упал на колени и, по горло в белых хлопьях, стал шарить по склизкому дну.

Стекло нашлось сразу. Выскочил из воды, сбросил мокрые кроссовки и побрел к ночным мотоциклистам. Навязчивая мысль о том, что надо куда-то спешить, не шла из головы. Осколок аэндорского зеркала он крепко зажал в кулаке.

Подошел к Кларе. Скрипачка сосредоточенно разглядывала свечу. Вкрутила на место и, хмыкнув, уселась на машину.

Аршак мучительно, до головной боли пытался вспомнить какие-то важные слова, но перед ним всплывало только идиотски-блаженное лицо дяди - "выпусти птицу, выпусти птицу..." И он вспомнил все!

Вспомнил место - пустырь он видел, когда помогал соседям переезжать. Он знал - это здесь, неподалеку. И птица там!

- Это кто, твой родственник? - спросил Клару высокий и невероятно плечистый парень.

- Родственник, - протянула она.

- А эти вот - тоже родственники? - и парень ткнул пальцем Аршаку за спину.

Аршак повернул голову и обмер. Словно вылезшие из стены, а взяться больше было неоткуда было, шли к ним Кошкодав-Ракоед, хищно шевеливший усами, Лысый, возбужденно потирающий руки, а за ними толпою много всяких - серых, невзрачных, но очень неприятных.

- Молодец! - просипел Кошкодав-Ракоед. - Давай сюда!

- Только спокойно, - встрял Лысый, но Кошкодав отмахнулся, его трясло от нетерпения.

- Отдай! - и он больно вывернул Аршаку ухо.

Аршак вскрикнул.

- Не понял? - удивился парень и оттолкнул Кошкодава. - Здесь я командую. И обижать маленьких нехорошо. Взрослые люди, не стыдно?..

- Пшел отсюда, сопляк! - взвизгнул Лысый и подскочил к парню, но в тот же миг, охнув, сложился пополам.

- Зеркало здесь! - вскричал Кошкодав-Ракоед, и те, что маячили сзади, надвинулись с угрожающим гулом.

- Ой, не могу! - весело сказал парень. - Дяденьки расхулиганились. Дяденькам плохо. Ребята, надо помочь! Первыми не бить!

В воздухе засвистели цепи, сверкнули кастеты. Аршак замер в предвкушении большого мордобития. Запустил руку за пазуху и с восторгом нащупал гладкую рукоять. Но незваные гости вдруг бросились врассыпную, и Аршак понял, что надо спешить, иначе его подстерегут в подъезде, на улице, во сне...

И никакое самое истребительное оружие в мире ему не поможет.

Он вскочил на заднее сидение машины.

- Гони!

И Клара рванула!

Они неслись по ночной Москве, а за ними растянулась экскортом цепочка мотоциклистов. Время от времени в рев моторов вплетались милицейские трели, уличные фонари сливались в полосы, иногда машину подбрасывало на неровностях, и они летели, летели...

Аршак показывал куда сворачивать. Оглянулся, и ему показалось, что от стен и витрин, киосков и памятников срывались плоские тени и, сбиваясь в стаи, несутся за ним корявыми скачками сквозь редких прохожих и столбы.

Тогда он выхватил пистолет и начал с упоением палить в скопище теней. Пули чиркали о стены, цокали по проводам, рассыпаясь фонтанчиками однокопеечных монет. Аршак этого, конечно, не мог заметить и жал на курок, пока не расстрелял всю обойму.

Наконец они свернули к новостройкам и затормозили у большого пустыря.

Аршак соскочил, растерянно озираясь - он не помнил, в каком доме живут старик со старухой, где птица в клетке.