Анатолий Королев - Блюстители Неба

Внимательно оглядевшись, Роман бесшумно подошел к стене. На запястье человеческой руки он увидел массивный черно-золотой квадрат Машины времени на таком же чернильно-золотистом браслете. Рука, кроме того, была плотно обтянута тончайшей серебристой сеткой, похожей на вуаль. В центре золотого квадрата поднималась многогранная пирамида.

– Сожмите пальцы в кулак и не вздумайте меня схватить!

– Пожалуйста.

– А теперь: кто вы?

– Сначала освободите меня. Мне неудобно разговаривать вниз головой.

– Что это у вас на руке?

– Разве ты не узнал? Это Машина времени средней ступени, она намного мощнее черной учебной серии, которая есть у Умника. Ею вооружены все стражи вечности, только у Архонтов настоящие Машины высшей белой серии.

– Ой! – вскрикнула Мария, показавшаяся на пороге комнаты.

– Я же русским языком сказал!

– Оставьте ее в покое! Женщине страшно. В доме спрятано тело, а тут еще я…

– Где оно спрятано, всезнайка?

– В кладовке под лестницей из мастерской в подвал. Там же остатки робота.

Батон, не теряя осторожности, прикоснулся к руке, взял в пальцы холодный корпус.

– Поверните регулятор на один поворот до первого щелчка по ходу часовой стрелки. Только не спутайте. По ходу. Иначе я окажусь в преисподней.

– Ты его тоже слышишь, Мария?

– Да.

– И что он сказал тебе?

– Сказал, чтобы я ничего не боялась. Он – наш друг. И еще попросил стакан вина со льдом.

– У меня многоканальная связь.

– А с кем ты еще болтаешь?

– Ну помогите же!

Батон резко повернул пирамидку вокруг оси по ходу часовой стрелки, раздался сухой щелчок, из стены, словно из плотной толщи воды, мягко вылетел головой вниз человек, закутанный с ног до головы в ажурную золотистую мелкоячеистую сетку. Плавно упав на палас, он пролежал без движения около минуты, затем встал во весь рост и стянул странное одеяние.

Да, это был человек.

И человек еще молодой, почти что юноша, одетый, как и тысячи его сверстников, в потертые макроновые джинсы, с белыми адидасовскими шузами на ногах, в аляповатой майке с акриловым покрытием. Если бы не загадочный золотой квадрат на запястье его левой руки, его можно было бы принять за студента на каникулах или за спортсмена – так он был прожарен на солнце – стоп! В глаза Батону бросилась еще одна деталь: голову незнакомца обтягивала тонкая полоска металлической ткани и там, где она пересекала лоб, в центре над переносицей, сверкало зеркальце, диаметром с пятикопеечную монету. Подобные, только более крупные зеркала надевают отоларингологи, пуская световой зайчик в рот пациента.

– Вот ваше вино и лед.– Мария протянула поднос с бокалом шампанского и льдом на глубоком блюдце.

Для молодости у неизвестного были слишком зрелые глаза. Они даже несколько портили его облик тяжкой умудренностью. Это были нечеловеческие глаза.

– Спасибо.

У него высокий голос, а в чертах лица заметно что-то древнее, чуть ли не египетское. Скулы. Миндалевидный разрез глаз. Тонкие губы. Желтоватый оттенок кожи.

– Кто вы?– повторил с нетерпением хозяин.

И тут ударила гроза. Вода и тьма одновременно опрокинулись на землю, сливаясь в один мрачный поток. Водопады пролегли между землей и небом. Молнии вставали из волн мирового потопа обломками золотых колонн.

Где-то на втором этаже послышался звон разбитого стекла.

– Я сейчас.– Мария опрометью бросилась наверх к раскрытым окнам в кабинете, в гостиной.

Мужчины остались одни.

– Прежде всего я должен заявить, что официально уполномочен Архонтессом принести вам извинения за вторжение в ваш параллельный мир. Если у вас, Роман, факт моего появления или сумма сведений, которыми вы станете располагать, вызывает резкое чувство тревоги и дискомфорта, если вы предпочитаете остаться на прежних позициях по отношению к устройству вселенной, то я исчезну немедленно и сотру из вашей памяти все шоковые воспоминания. Ваш ответ?

Молодой человек с золотистым зеркальцем на лбу стоял посередине комнаты абсолютно неподвижно; хозяин ходил из угла в угол – ему казалось, что от событий сегодняшнего дня вот-вот расколется голова.

– Валяй дальше,– сказал он.

– Возражений не последовало. Предупреждаю, что весь наш разговор записывается, в том числе и визуально, и будет представлен в Архонтесс для контроля за правильностью моих действий.

– Нельзя ли без формальностей?

– Нет, Батон, нельзя. Это первый законный случай контакта на Земле, и все формальности должны быть соблюдены.

– А разве вы не от пришельцев?

– Вы имеете в виду контакт 12 августа 1979 года?

– Да.

– Это было преступление против вечности, расследовать которое поручено мне…

Внезапно гость прервал свои слова и вздрогнул. Это было так неожиданно для его полной неподвижности и невозмутимости, которую даже гром небесный не мог вывести из себя. Его взгляд уперся в невинную репродукцию на стене детской комнаты. В расхожую картинку под стеклом в дешевой пластмассовой рамочке.

– Откуда это у вас?

– Вы о чем?

– Я об этом.– Он сделал два напряженных шага к стене.

– Не знаю,– пожал плечами Батон,– какое это имеет отношение к делу?

Пришелец замолчал, затем сказал решительно и резко:

– Внимание, контакт временно прекращается для выяснения новых обстоятельств нашего дела. Я оставляю вам один экземпляр золотой серии Машин, пользоваться ею можно точно так же, как и черными экземплярами: по часовой стрелке – будущее, против – прошлое. Ваш экземпляр настроен на след Умника, который сейчас готовится к акции, связанной с завоеванием Американского континента конкистадорами. Вот вам ваша Машина и экземпляр учебной кассеты по истории Завоевания. Я прихватил его с собой, чтобы вы не теряли зря времени. Если Архонтесс сочтет, что данная ситуация – ловушка, аппарат будет у вас изъят, а события стерты из памяти…

Его глаза окатила яркая и уже знакомая вспышка радужного пламени; Батон остался один. На журнальном столике сверкал золотой квадрат и обычная магнитофонная кассета.

Гроза между тем явно потеряла силу, так много ярости было вложено в первые удары. Тьма стала разрываться на клочья, открывая куски звездного неба, напор струй заметно ослабел. Раскаты грома еле слышны, а вспышки молний шире и бледнее. Они уже не подпирали небосвод, а струились короткими зигзагами, слабые следы родовых мук полуденной мглы.

Когда Мария, запыхавшись, обежала дом, закрыла окна и вернулась обратно, Роман был один. Он стоял перед маленькой репродукцией на стене и покачивался на носках.