Сирил Джадд - Марсианский форпост

— Давайте попробуем его покормить, — сказал доктор. — Вообще-то было бы правильно дождаться, пока ребенок сам не начнет кричать и требовать пищи, но, я полагаю, попытка в данном случае оправдана. Вдруг это как раз то самое, чего он хочет?

— Но как же… — заикнулся было Джим, однако тут же покраснел и умолк.

Полли весело рассмеялась.

— Джим хотел сказать, доктор, что в моей груди еще не появилось молоко! Глупый! — произнесла она с укоризной, обращаясь к мужу. — Мы только поучим малыша, как надо сосать. Он ведь пока не нуждается в пище, а эта штука ему не повредит. Я все забываю, как она называется, доктор?

— Молозиво, — напомнил ей Тони, одновременно вынимая ребенка из колыбели.

Он проверил, плотно ли прилегает маска, и только после этого передал младенца матери.

— Будь осторожна, Полли, — предупредил он, — и следи, чтобы маска не сползла с носа. Главное, не позволяй ему прижиматься слишком близко, иначе он не смажет дышать и сосать одновременно.

Малыш жадно вцепился губами в сосок и сделал несколько глотательных движений, но уже в следующее мгновение захрипел, закашлялся, побагровел и отрыгнул тонкую струйку белесой жидкости. Тони поспешно отнял ребенка от груди Полли, похлопал по спине и держал на весу в горизонтальном положении, пока спазм не прекратился. Затем вернул на прежнее место в люльке.

Полли и Джим заговорили разом.

— А ну-ка помолчите, вы оба! — прикрикнул на них Хеллман. — Это еще не конец света, уверяю вас! Очень многие новорожденные сначала не умеют брать материнскую грудь, и ваш тоже из их числа. Но он обязательно научится — к тому времени, когда у тебя появится молоко, девочка. Голод — отличный учитель, а я что-то не встречал голодающих грудничков! Он обязательно привыкнет, как уже привык к кислородной маске. Вы никогда не задумывались, почему она закрывает только нос, оставляя рот открытым? Все очень просто: ребенок дышит носом, потому что там воздух лучше! И нам не нужно его ничему учить. Как только ваш малыш по-настоящему захочет есть, он быстро разберется, для чего у него рот.

— Но вы уверены, доктор, что с ним все в порядке? Вы уверены?

— Знаешь что, Джим, в моей профессии ни в чем нельзя быть уверенным на все сто процентов, — наставительно произнес Тони. — Одно вам скажу: не было в моей практике детей, которых так или иначе не удавалось накормить. Если ваш драгоценный в ближайшие дни так и не привыкнет брать грудь — что ж, попросим Анну выдуть для него полдюжины молочных бутылочек. Все очень просто, как видите.

На самом деле все было далеко не так просто. Восьмимесячная Лоретта, дочь Джорджа и Гарриет Берген, зачатая на Земле, но появившаяся на свет уже в Сан-Лейк-Сити, была единственным ребенком в колонии, питающимся материнским молоком. Скоро придет пора отнимать ее от груди и переводить на стандартную диету с добавлением витаминных концентратов. Точно так же питались все остальные дети колонистов, давно позабывшие вкус молока.

Разумеется, в колонии имелось вполне приличное козье стадо, и в перспективе молочные продукты должны будут стать неотъемлемой принадлежностью стола в каждой семье, но пока все наличное молоко уходило лишь на кормление многочисленного приплода. Вот когда поголовье увеличится еще в несколько раз, тогда и потекут по домам Сан-Лейк-Сити молочные реки…

А вспомнить, сколько было забот с этими паршивыми козами! Лучше бы, конечно, было разводить яков, почти идеально приспособленных к суровому марсианскому климату, но взрослые животные оказались слишком велики для перевозки, а телята не выдерживали перегрузок и погибали. Зато козы чувствовали себя в космосе как дома, и первым приобретением колонии стали три годовалые козочки, которые незамедлительно начали плодиться и размножаться. Половина новорожденных козлят не выживала, а оставшиеся нуждались в каждой капле молока из вымени матерей. Но если встанет вопрос выбора, кого-то из козлят придется принести в жертву, а молоко отдать Кендро-младшему.

С внезапной злостью Тони отмахнулся от своих дурацких расчетов. Какой резон строить планы на будущее, если комиссар Белл может в любую минуту разом решить все проблемы, лишив их этого самого будущего?

— Если есть еще вопросы, спрашивайте, пока я не отправил вас домой, предложил доктор. — С маской освоились?

— Анна показала, как с ней обращаться, — ответил Джим. — Ничего сложного.

— А где она, кстати?

— Пошла домой, — отозвалась Полли. — Сказала, что голова разболелась. Как раз Джим пришел, она и его научила, как маску надевать, а потом убежала…

— Привет, Тони! Можно тебя на минутку?

В дверном проеме показалась очаровательная головка Мериэн Кантрелла. Хеллман молча кивнул и вместе с ней вышел на улицу.

— Она уже готова к выписке? — поинтересовалась гостья.

— Еще утром была готова. Вот только этот чертов обыск… У них дома, наверное, все вверх дном. Кто-нибудь догадался прибраться там хоть немного?

— Я только что оттуда, — засмеялась Мериэн. — Мы и порядок навели, и пристройку закончили. Стены, правда, еще не до конца подсохли. Это малышу не повредит?

— До завтрашнего утра все высохнет, — прикинул вслух Тони, а сегодня ночью он может и с родителями поспать.

— Вот и отлично!

Она уже собралась уходить, как вдруг остановилась и снова повернулась к Хеллману:

— Ой, совсем позабыла! Хенк просил узнать, можно ли ему привести посмотреть Джоан? Я тут с ней разговаривала на днях — она вся такая несчастная, неприкаянная…

— Можно, пожалуй. — Он на секунду задумался. — Только пусть ни в коем случае не позволяет ей ходить. В Лаборатории есть сломанная тачка. Если Хенк ее починит, будет очень здорово. Все-таки удобней, чем на носилках. И передай ему, что Джоан вредно утомляться.

— Спасибо, я все улажу, — пбобещала Мериэн. — Мне кажется, для нее это будет очень важно! Пока, Тони. — И она пустилась бегом вниз по улице, окруженная сияющим ореолом золотистых локонов, выбившихся из-под капюшона парки.

Он проводил девушку взглядом и вернулся в палату.

— Ладно, ребята, хватит вам здесь прохлаждаться, — сказал доктор с преувеличенной суровостью. — Пора освобождать помещение для настоящих больных, а всякиетам симулянты могут выметаться домой!

Сидящая в кресле Полли одарила его благодарной улыбкой и тут же запричитала:

— Ой, Джимми, а что же я надену? Мне же теперь все велико будет! Как я на люди покажусь в этом балахоне? Сбегай-ка ты…

— Слушай меня, Джим! — бесцеремонно прервал ее Тони. — И постарайся вдолбить хоть малую толику здравого смысла в голову твоей благоверной. Ты пойдешь домой в том виде, в каком ты есть, — повернулся он к Полли, — а когда придешь, немедленно ляжешь в постель. Ты еще слишком слаба, чтобы оставаться на ногах так долго!