Алексей Свиридов - Человек с железного острова

– Плохо здесь! – говорит. – Тут колдовство идет, могучее и страшное, оно не для нас, оно еще для кого-то тут сделано!

Чисимет тоже уже не спокоен – все пытается что-то вспомнить и все никак не может. Серчо на него внимания не обращает, думает о своем и посылает меня с Амгамой слазить по левой горе, посмотреть, далеко ли завал тянется, а Сергея со Знахарем ожидает похожая прогулка, но справа. Амгама волокет самодельное копье, я винтовку, и лезем. Карабкаться по этим кручам дело весьма трудное, но через полчаса мы уже на гребне, а через час – на той стороне. Этот самый завал перекрыл, и очень умело, самый выход из лабиринта, дальше – я карту точно помню – горки да скалы гораздо свободней разбросаны. На два десятка километров их всего осталось, а потом – Средне-Верхняя равнина начинается. Но путь к ней намертво перегородила баррикада, такое впечатление, что взяли кусок горы, размололи в ступке и сюда высыпали; и всего-то три-четыре сотни метров, но непроходимых абсолютно. Я собираюсь повернуть назад, но тут Амгама взвизгивает и хватает меня за руку. Я слежу за его взглядом, и мне тоже хочется визжать и хвататься за что-нибудь надежное. Красный светящийся туман впереди нас явственно стекается и стягивается, принимая форму огромной трубы или, точнее, цилиндра неправильного, метров шести в диаметре, и эта конструкция, постепенно ускоряясь, несется мимо нас, совершенно беззвучно. Такую картину, наверно, видит муравей, когда мимо него змея проползает. Змея проносится мимо нас в багровую полутьму, а потом – тут уж и я за Амгаму схватился – на хвосте этой колбасы оказывается что-то вроде человеческой кисти – если остальное за руку принять. Только размеры непропорциональные – ладонь уже не видна, а пальцы все мимо нас текут. Амгама совсем раскис, и мне тоже нехорошо – слава богу, исчезает из виду образование сие. Я с танком попытался связаться – сплошные помехи. Тоже подъему духа не способствует. Дорисовал я кое-как план нашей стороны, и назад поскорей. Амгама даже на ходу крупной дрожью дрожать ухитряется, один раз чуть не свалился из-за этого. Танк по-прежнему ерзает на месте, уже колею накатал, и к нему подходят одновременно с нами Сергей со Знахарем. Они тоже поднапуганы малость, ладонь с пальцами у них прямо на глазах формировалась. Между прочим, вокруг темнее стало – как будто на эту руку туман стекся, а нового не прибавилось. Серчо смотрит кроки, потом лезет в танк и сидит там с полчаса, и наконец через динамик распоряжается:

– Дрон, сейчас залезешь ко мне, я тебе распечатаю с экрана схему – разберешь? Потом ранец возьми, и положишь там, где указано. Радиоподрыв сейчас не сработает, так что ставь часовой механизм на пять утра – чтоб с запасом отойти смогли.

Дрон лезет к Серчо, появляется – в руке планшетка, за спиной ранец – головка от противодраконовской ракеты; ну что ж, она эту баррикаду разворотить способна, если грамотно положить. Он уходит в сторону завала, а мы стоим, тихонько впечатлениями обмениваемся, и тут откуда-то сзади подбегает Чисимет и просит повторить все, что мы видели, еще раз. Повторяю – он в смятении, хотя и старается держаться ровно.

– Внимание, – говорит он с крикливыми интонациями, – все слушайте! Этот туман красный – не туман! Такой туман стоит в подземных глубинах, и он может принимать образ огненного воина, если его потревожить или заставить колдовством. Вы его не сможете убить из своих орудий, у нас с ними могут бороться только трое самых могучих магов, а я даже не знаю, как это делается! Они знают, а я – нет!

Словно подтверждением этой информации на границе поля зрения на западе проносится неясной формы пылающая багровым масса, а вокруг становится еще темней. Серчо командует:

– Всем в танк! Алек – охлаждение и регенераторы, Сергей – пассивная защита, Чисимет, Знахарь, мозгуйте, как поставить защиту активную. Амгама – пристегнуться к койке и никому не мешать!

Я запрыгиваю в верхний люк, а командир лезет в кормовой. Внутри суматоха, и пока я привожу систему жизнеобеспечения в готовность, меня раза три оттирают от конденсаторной стойки. Серчо орет в микрофон, но до Дрона докричаться не может, радио вязнет как в вате. Я меняю Пьеро – он тоже пристегивается к койке и сдержанно осведомляется – нам что, сейчас плохо будет?

– Даже очень, – отвечаю я, а сам экраны выставляю в самые нужные сейчас режим-комбинации температур, рельефа и активности. Активностный фон, кстати, вокруг нас до пяти единиц упал, но зато километрах в пяти от нас – концентрация: компьютер предупреждает, что при приближении к ней хоть немного датчики уйдут в зону нечувствительности – мне бы его заботы! Появляется Дрон – дело сделано, идет как на прогулке, Серчо орет ему: «быстрей, бегом!» Дрон бежит, сначала нехотя, а как на западе зарево полыхнуло, так и всерьез, как стометровку рванул. Добежал, на экран ЦП глянул и без лишних слов в башню полез, а у Серчо рядом Сергей на подхвате. Я со своего места задраиваю все дыры и снимаю управление с автопилота. Серчо говорит:

– Я тебе на экран и на диоды в перископе давать сигналы буду, куда и сколько ехать, а ты сам соображай, как это сделать!

Я киваю головой – хотя это лишнее, Серчо меня все равно не видит – а сам прислушиваюсь к звукам во внешних микрофонах. Слышны мерные погрохатывания, и концентрация приближается – датчики уже заявили о своей неспособности что-либо брать. По указанию Серчо трогаюсь и качу назад, потом поворачиваю – а с запада уже надвигается зарево огненно-красное. На то место, где мы стояли, вкатывается огненная туча, я опускаю фильтр и вижу огромного мужика в пылающем плаще до земли, с кнутом пламени в одной руке и мечом – тоже огненным – в другой. Он стоит, глядя на нас, прямо как в глаза мне, своими кольцевыми языками пламени в глазницах, и я перевожу глаза на экран. Сзади стон – я на секунду обернулся и вижу Знахаря на полу и Чисимета, он весь красный в блок глядит – и снова к экранам. Крылья плаща поднимаются и обходят нам со сторон. Скалы им не помеха, да и сам мужик стоит не на поверхности, его ступни уходят куда-то ниже уровня скал, как в воду. Я рву вбок, и танк пролетает сквозь полу плаща – наружная температура взлетает до шестисот градусов и опять падает – теперь мы от великана сбоку. Снова он пытается нас накрыть, и снова я через огненную стену прохожу, обдирая о скалу бортовую накладку во всеми ейными лестницами и приступочками. Черт с ней – великан взмахивает рукой, танк чуть не прыгает в сторону, меч врезается в скалу. Я вижу, как камень плавится и брызжет в стороны, но меч в камне вязнет, и великан одной рукой тянет его, а другой бьет по нам кнутом. Не такой уж он и прочный, танк его порвал, хотя и с ощутимой натугой. В поле перископа начинают вспыхивать огоньки – Серчо командует, куда танцевать, я сейчас танком именно танцую между скал. Взгляд на экран – у нас тоже активность есть, молодцы Знахарь с Чисиметом! Итак, пляска смерти. Воин бьет мечом, промахивается, а пока он вытаскивает его из скалы, я успеваю занять новую позицию, приблизительно там, куда показывает Серчо. Великан шагает за нами, проваливаясь в скалы на каждом шаге; и зная, что каждый промах – это нам лишнее время на маневр, больше пугает, стараясь поймать нас на неожиданность. Как по нотам все идет: удар, промах – Чисимет молодец, да и я не бездельник – противник высвобождает оружие, я тем временем откатываюсь по Серчиным маякам, разрывая по пути кнут, потом Огненный воин нас проворно догоняет, и опять танец. Но куда Серчо тянет?! Мы же в тупике – две горки сходятся уголком, бутылка около завала, и выход великан закрывает, я уже его радостную ухмылку вижу!!! Серчо: