Александр Лайк - Синий, как море

- Наш маленький родной залив, - мечтательно сказал Данк, обводя рукой контуры пологих скал на дальнем, северном мысе.

- Маленький? - я даже испугался немного. - А... Эйсар, он тогда какой же, если это называется "маленький"?

- Хо, Эйсар, - немного высокомерно отозвался Данк. - Эйсар чуть шире, чем Западная у Дианара и длиной в одиннадцать дней пути.

В его голосе было что-то от небрежности богатого аристократа, мимоходом добивающего провинциальную родню фразами типа: "Хо, золотые! Мы предпочитаем пользоваться платиновыми. С бриллиантами."

Я смиренно покивал. Пора сваливать отсюда, пока голова не отвалилась. За последние две минуты я кивнул раз десять, не меньше!

- Мы не пропустим Сагастена?

Данк оживился.

- Мы поймаем его за завтраком. Боги! Я уже забыл, что это такое завтрак! Все как-то чаще до самого обеда булочками в постель перебиваемся. То-то все удивятся - про нас забыли, а мы придем и все сожрем! Уже ради этого стоило хоть раз проснуться на рассвете!

Глухой и мощный гул гонга заполнил весь воздух города и тут же искаженный до неузнаваемости сверхъестественной мощью голос возвестил:

- Боги по-прежнему с нами, о Белый домен! Радуйтесь и выполняйте свой долг!!

- День начался, - сказал Данк. - Официально - с этой самой секунды. Через десять минут - завтрак.

- А кто это вещал, Сагастен, да? - спросил я.

Данк неожиданно смутился.

- Понятия не имею. Вообще-то это как-то связано с ним - с тем, что он делает на крыше. Но кто орет - ума не приложу. Хотя, честно говоря, за всю жизнь ни разу не пробовал прикладывать. По-моему, живой человек так кричать не в состоянии. Но кто может уверенно судить о маге, кроме другого мага? Тебе виднее, малыш. Ты же у нас принц-чародей.

- Какой я чародей, - сказал я, вдруг обливаясь горячим потом странной смеси ужаса и стыда. - Я же все забыл, Данк.

- А вот когда помнил, - мечтательно протянул Данк, - у тебя у самого можно было чего-нибудь интересного спросить...

Я почувствовал, что мои щеки заливает алая краска лихорадочного румянца, и поспешно отвернулся. Меня трясло, очень хотелось заорать или вызвать рвоту - что угодно сделать, чтобы вышвырнуть изнутри мягкий, скользкий кулак страха, неуклюже ворочающийся в горле. Я понимал умом и ощущал физически, что мои злоключения как-то связаны с ярлыком, небрежно наклеенным на меня Данком - принц-чародей. Именно поэтому неизвестный и могущественный Заклинатель снов, а за ним и какой-то эпигон-пройдоха обратили свое внимание на меня. И если я сделаю хоть одну ошибку... А я ведь ее сделаю, безгрешных въяве не водится! И если я уже ошибся - в той жизни; теперь уже никто не узнает, что я натворил... Боги, помогите мне! Гибель, гибель... Гибель везде, она идет сзади, по пятам, крадется из невидимого прошлого, которое тянется за мной скорпионьим хвостом, а избавиться от него невозможно; гибель впереди, на каждом шагу, плотоядно поджидающая неверного движения, неверной мысли... Нет спасения, нет защиты, нет оружия! Только знание - а где его взять? Я опять почувствовал себя отравленной котлетой на столе Домена, камнем, нависшим над головой у самого себя. Казнить меня надо, немедленно, прав был отец! Нет, нельзя меня казнить, это нам не по карману. Выгнать из столицы поскорей, отправить в самую гущу битвы - либо сдохну, либо пользу принесу. И во всяком случае определюсь.

Я понял. Ужас был в необходимости рисковать вслепую, прыгать во тьму, не зная высоты, не зная, куда прыгаю - в мягкие подушки или на стальные копья. Но не прозреешь вмиг, не переделаешь сделанного, а отступить все равно не удастся.

Я осознал себя и суть своих проблем - и мутная животная волна сразу схлынула. Где Сагастен? Он действительно мне нужен!

- Мы идем завтракать, Данк?

- Конечно, идем. Не забывай, сразу после завтрака нам в путь, так что ешь как следует, дворцовых поваров по дороге не встретится.

Мы уже возвращались, тем же путем, что и пришли сюда. Данк постепенно набирал скорость - очевидно, аппетит завладевал его подсознанием. У самого поворота он прилично разогнался, эффектно накренившись, бросил корпус за угол и...

- Ч-ч-черт!!!

- Ты как всегда, неаккуратен, Оранжевый, - спокойно сказала с трудом увернувшаяся Сельфа.

Я взялся за сердце.

- Рано или поздно меня разобьет паралич, - сказал я. - Вы что, сговорились все?

- Кто "все"? - безмятежно спросила Сельфа.

- Ну ты-то почему не спишь?! - в сердцах воскликнул Данк.

- Как-то тревожно стало, - пояснила Сельфа. - Часа за два до рассвета. Я уже знаю это ощущение - в прошлый раз оно посетило меня вчера днем, когда Райдок спал. И мне очень захотелось пошарить вокруг с хильфейтом. Слуги сказали, что вы пошли сюда. Кстати, только что я снова чувствовала дурноту. Что-то случилось, ребенок?

- Я ничего не чувствовал! - возмущенно сказал Данк.

- А я тебя и не спрашиваю, колода есть бревно обычное.

- А кто у тебя всегда в камешки выигрывает?

- Твоя гипертрофированная интуиция носит совершенно бытовой характер, ничего сакрального в ней отродясь не бывало.

- Но малыш был со мной, он в порядке!

- Сейчас проверим. Подойди поближе, ребенок.

- Зачем? - тупо спросил я.

- А зачем светить стражникам лучом? Тем более, не зная точно, что он покажет?

Я шагнул к Сельфе, вспоминая вчерашнее обещание. Почему-то очень не хотелось его выполнять. Если уж признаваться, то все-таки Сагастену...

Сельфа сверкнула своей палочкой-выручалочкой и уперлась лучом в мою грудь. Луч был по-прежнему синий. И... И...

- И немного белый по краям, - резюмировала Сельфа, пряча хильфейт в манящую неизвестность складок платья.

- Готов поклясться, там есть много любопытного, - эти слова вырвались у меня совершенно непроизвольно.

- Где? - удивилась Сельфа.

- Там, - слабо сказал я, чувствуя себя полным идиотом и указывая на ее бюст.

Сельфа внимательно проследила за моим пальцем.

- Там, в общем-то, я, - улыбнулась она. - В частности, моя грудь. Уж не знаю, насколько это может показаться любопытным...

- Да нет! - в отчаянии сказал я. - Это не то... то есть, это прекрасно, но... я про всякие хильфейты... честное слово, я знаю, у тебя там, в этих бесконечных таинственных складочках и оборочках целый магический арсенал! Правда, Сельфа?

- Заболел ребенок, - фыркнул Данк. - Что его интересует в тайнах женского лифа, боги!

- Никому не говори, - серьезно сказала Сельфа. - Во-первых, стыдно за малыша, а во-вторых... Могут подумать, что моя грудь теперь вызывает только прагматические соображения. Стойте! Что за шум?

Мы были уже возле дверей дворца, когда лязг металла и встревоженные голоса с противоположной стороны террасы привлекли всеобщее внимание даже стражники у входа зашевелились и стали оглядываться.