Виталий Забирко - Жил-был кудесник

- Каким же образом вы сюда попали? - с непонятной тревогой, граничащей с испугом, выдавила она.

Теперь настала очередь удивляться мне.

- Как - каким? Обыкновенным. Через дверь.

Наш нелепый разговор прервало появление молодого человека в белом халате. Он вышел из левого коридора, толкая перед собой тележку, гружённую штабелем небольших прозрачных коробочек, внутри которых подрагивали оранжевые, то ли светящиеся, то ли флюоресцирующие шарики, чем-то похожие на теннисные мячи. На ногах у молодого человека были белые бахилы, словно он работал в операционной. Спрашивается, а при чём тогда эти коробочки с мячиками? Впрочем, такие стерильные бахилы надевают не только в больницах во время операций, но и в лабораториях, ведущих ядерные исследования. Но какое всё это - как первое, так и второе - может иметь отношение к Центру по делам беженцев?

Молодой человек остановил тележку, кивнул нам и сказал:

- Это - в хранилище. Вызовите лифт.

- Одиннадцатый этаж? - уточнила девушка за стойкой.

- Двенадцатый, - поправил её парень и непонятно чему ухмыльнулся. Сегодняшний улов на долгосрочное хранение.

Девушка нажала на пульте перед собой кнопку, уже знакомые мне двери распахнулись, и парень, вкатив тележку в лифт, уехал.

Я невольно задержал взгляд на дверях. Что-то странное было с этими то ли шариками, то ли мячиками. Когда парень остановил тележку, они, вопреки законам физики, продолжали подрагивать.

- Значит, надо понимать, вы - местный? - спросила меня девушка.

Я обернулся. Девушка почему-то не смотрела на меня: низко склонив голову, она уставилась в пульт перед собой. Только сейчас я уловил в её голосе непередаваемый акцент правильной дикторской речи, как у телеведущих московского канала. Твёрдое "о", в нашем регионе произносимое, как нечто среднее между "о" и "а". И слово "что" у неё звучало как по писаному, а не как у нас - "што".

- Надо понимать, - согласился я. - Абориген, если угодно.

- Так что вы хотите в нашем Центре? - подняла она наконец глаза. От былой приветливости её взгляда не осталось и следа. Холодное равнодушие и даже более - неприятие сквозило из глаз. - Ищите работу? К сожалению, свободные рабочие места мы предоставляем только беженцам.

- Нет, я ищу не работу. Я ищу свою знакомую, которая с сегодняшнего дня... Простите, уже со вчерашнего утра работает у вас. Татьяну Рудчук.

Девушка перевела взгляд на невидимый мне экран, и, хотя я мог дать голову на отсечение, что она не притронулась ни к одной клавише, изображение на дисплее стало быстро меняться, что угадывалось по еле различимому мерцанию отблесков на пластиковой панели стойки.

- У нас такой нет, - спокойно возразила девушка, когда мерцание на стойке прекратилось.

- То есть как? - изумился я, но тут же нашёлся. - Тогда как быть с этим?

Я достал из кармана карточку и ткнул её чуть ли не в лицо девушки. И до того неприветливое, оно превратилось в камень.

- Дайте сюда, - ледяным тоном сказала она и попыталась выхватить у меня карточку.

Но я вовремя отдёрнул руку.

- Это не ваше! - отчеканила девушка.

- И не ваше, - возразил я.

- Это - собственность Центра по делам беженцев! - повысила она голос.

- А по-моему, это собственность беженки из Россиянска Татьяны Рудчук. Поэтому отдам я карточку только ей.

На меня почему-то нахлынуло абсолютное спокойствие. Чем выше поднимала тон девушка, тем больше я чувствовал себя королём положения.

Несколько мгновений девушка испепеляла меня взглядом.

- Хорошо, - неожиданно согласилась она и процедила сквозь зубы: Сейчас я её вызову...

И утопила клавишу на пульте.

Я чуть было сардонически не спросил: "Как же вы её вызовете, если она у вас не работает?" - но тут увидел, как из левого коридора появился крепкого вида парень в белом халате и направился к стойке. Я мельком глянул на него, но, краем глаза уловив движение справа от себя, оглянулся. Из правого коридора выходил точно такой же парень. Словно близнец первого. Не успел я ни удивиться их схожести, ни такой синхронности появления, ни, тем более, заподозрить что-либо неладное, как парень слева подскочил ко мне и заломил руку за спину.

- Что вы... - ошарашено выдавил я чисто по-интеллигентски, пытаясь оглянуться на него, и тут же ощутил, что и мою вторую руку точно также заламывают.

- Да что тут происходит?! - заорал я в лицо девушке, так как из-за заломленных рук мышцы шеи одеревенели и не позволяли голове повернуться ни к одному из парней.

Ничего она не ответила, но от ледяной улыбки, вдруг появившейся на её лице, меня бросило в жар. Было в этой улыбке что-то такое, что заставило меня позавидовать судьбам отечественных нуворишей, изрешечённых автоматными очередями рэкетиров. В медицинских Центрах, типа этого, иногда с людьми делают такое, что пуля в лоб кажется наградой. Вот тебе и король положения...

Вообще-то драться я не умею. Не приходилось как-то, вероятно, из-за моего мягкого и уступчивого характера. Но как это делается - знаю. На то и писатель. Проводились у нас на семинарах встречи с любопытнейшими личностями. "Самое главное, не обращать внимания на боль, - рассказывал нам обладатель чёрного пояса какого-то из экзотических восточных единоборств. Помните анекдот, когда сэнсэя спрашивают: "Что делать, когда противник наносит удар двумя пальцами в глаза?" А сэнсэй отвечает: "Дайте пальцам противника проникнуть как можно глубже в ваши глазные яблоки, а затем резким движением головы ломайте их!" И в этом анекдоте есть доля истины..." - поучал нас обладатель чёрного пояса, а затем показал, что нужно делать, когда тебе заламывают руки.

Конечно, гибкость у меня уже не та, что в молодости, но что-то от занятий спортом в студенческие годы ещё осталось. Не обращая внимания на треск в плечевых суставах, я резко прогнулся вперёд и, подпрыгнув, попытался достать пяткой голову крепыша справа от себя. И достал-таки. Причём так, что тот кубарем отлетел в сторону. Правда, не тот, что справа, а слева. Тут бы мне освободившейся рукой и вмазать крепышу справа, но она застряла в бесчувственном положении где-то между лопаток. И я просто изо всей силы боднул его головой в лицо. Нос парня хрустнул, как стеклянный, а я, почувствовав свободу, ринулся из вестибюля на улицу.

Очнулся я на каких-то задворках в полной темноте, когда понял, что никто за мной не гонится. И вот тут-то боль меня и скрутила - чуть волком не взвыл. Оказывается, бежал я с вывернутыми за спину руками и чем открыл стеклянные двери Центра - головой, плечом - не помнил. Но вроде не разбивал. Стоя в луже под моросящим дождём я кое-как со стоном и зубовным скрежетом освободил руки из-за спины. Боль в суставах была немилосердной, но, к счастью, вывихов не было - кто бы мне их вправил? А когда освободил руки, и боль отпустила, со мной произошло то, что никогда не случается с киногероями в боевиках. Голова закружилась, слабость охватила тело, я упал на четвереньки в грязь, и меня стало выворачивать наизнанку.