Жан ля Ир - Сверкающее Колесо

— Франциско, — сказал Поль, не переставая махать, — посмотри на гору, вправо…

— Ну?

— Ты видишь ущелье?

— Да.

— Оно ведет наверх.

— И что же?

— Я думаю, что мы в один прыжок будем на берегу. Эти пугала не ожидают… Прыгнем… У нас есть надежда…

— Какая?

— Прыгнуть на землю, а не на головы меркуриан… На берегу толпа реже… Новым прыжком мы очутимся в ущелье. Они за нами погонятся, но мы бегаем быстрее.

— Господи благослови!.. прыгаем!..

— Ну, внимание… Ты готов?

— Да.

— Гоп!..

Они собрали все силы в ногах и подпрыгнули… Пролетели над толпой, копошившейся на реке, и опустились между двух пирамид, посреди группы меркуриан, которая инстинктивно рассыпалась в стороны.

— Гоп! — крикнул Поль.

— Гоп! — повторил Франциско.

Новый прыжок…

Долина огласилась оглушительным свистом. Несметная толпа одноногов в свирепой ярости бросились ловить беглецов.

— У них положительно нет оружия, — заметил Франциско, готовясь к новому прыжку.

— К счастью, нет.

Опередив шагов на 150 ближайших меркуриан, земножители очутились перед ущельем. Оно пролегало через головокружительную скалу; подъем был довольно крутой, однако удобный.

— Мы убежали от них! — сказал Франциско.

— Да, но Лолла!

— Ох! Бог знает, где она теперь!..

— И жива ли она еще…

Поль сдерживал слезы, застилавшие ему глаза, и первым кинулся в ущелье.

Безостановочно прыгая, два человека слышали за собою преследовавшую толпу меркуриан. Но расстояние между ними все увеличивалось. Свист постепенно ослабевал и наконец прекратился.

В этот момента Поль и Франциско достигли конца ущелья. Перед ними открылось широкое аспидное плато. Француз выбрал под скалой тенистое местечко и повалился.

— Отдохнем здесь, — сказал Поль, — я не могу больше…

— Да, такая гимнастика при этой жаре — не шутка!..

— О, да как же пить хочется!.. Пить!..

Поль и Франциско лежали в тени изможденные; на горевших телах их не выступала испарина.

Черное плато перед ними тянулось вдаль и заканчивалось второю цепью гор, о верхушки которых все так же цеплялись и рвались вечные зеленые тучи.

— Какая печальная страна! — прошептал Поль.

— Они подходят! — насторожился Франциско, — прислушайтесь!

Точно извнутри горных громад, к ним приближался свист и шум осыпающихся камней.

— Бежим опять! — поднялся Поль.

— Куда?

— К тем горам.

Несмотря на страшную усталость, желание спастись, чтобы отыскать Лоллу, заставило несчастных опять пуститься в бегство прыжками.

Вдруг Франциско вскрикнул:

— Сеньор!

— Что еще?

— Посмотрите вон туда, налево. Пусть у меня рука отсохнет, если это не дождик.

При слове дождь, не думая о том, что на этой планете жидкие осадки могли быть и не водою, Поль почувствовал прилив новой силы.

— Конечно, конечно! — радостно воскликнул он. — Дождик и есть!

Действительно вдали виднелась точно туманная занавесь. Она была гуще, чем бывает на земле, и зеленоватого цвета. Но все же это мог быть дождь, вода!..

— Скорей! Скорей! Бежим туда!

Какое-то бешенство ими овладело. Они неслись и отталкивались как мячики.

Вот они ощутили несомненную прохладу.

— Сеньор! Сеньор! Да это же вода!..

И Франциско показал Полю почерневшую руку: на нее только что упала большая капля. Почти сейчас же они попали под ливень. Он струился из огромной темно-зеленой тучи. Ни о чем уже не размышляя, оба легли на спину и с страстной жадностью подставляли тело под крупные дождевые капли, величиною с голубиное яйцо, бившие с шумом по земле. Они пили медленно; но не переставая, и с невыразимым наслаждением чувствовали, как вода проникает в открытые поры…

Наконец жажда была утолена. Они поднялись.

— Франциско! — сказал Поль, оживившись. — Надо бы нам набрать с собою воды!

— Но куда?

— А в твою фляжку!

Она висела у испанца на поясе. Он снял ее, открыл и предложил Полю:

— Пейте, тут еще есть два глотка коньяку, на каждого по одному.

Когда фляжка осушилась, он подставил ее горлышко под дождь; она быстро наполнилась, потому что, увы! была очень невелика.

Почти тотчас дождевая туча прошла, унесенная ветром, дувшим наверху.

— Сеньор! Посмотрите! Посмотрите сюда!

Франциско указывал рукою на маленькое углубление, где скопилась вода. На их глазах вода стала портиться, потом помутнела, сделалась желтоватой и наконец золотистой. Она два раза точно вскипела и застыла, как расплавленное золото. Поль тронул ее пальцем: она была твердая и теплая.

— Скорей! — закричал он, — посмотри фляжку!

Франциско откупорил ее. Там пока была вода.

Минуты три она оставалась чистой, потом начала мутнеть.

— Закрой! Закрой скорее!

Франциско наложил пробку.

— Теперь я понимаю, — сказал Поль. — Вода, падая на землю, смешивается с каким-то неизвестным нам элементом и образует полужидкое, полутвердое вещество, из которого состоят реки этой планеты. Жара и воздух, очевидно, тоже оказывают влияние на это химическое соединение, потому что вода во фляжке начала изменяться после трех минут соприкосновения с внешним воздухом. Но так как здесь изменение происходило несравненно медленнее, то, я думаю, нам удастся сохранить некоторое время наш маленький запас. А теперь…

Но его прервал Франциско. Он схватил свой кол, поднялся прыжком и крикнул:

— Сеньор, вон они опять!.. Они за нами бегут!..

Там, вдали, в стороне ущелья, выходившего из долины Золотой реки, показалась темная движущаяся масса и стала быстро приближаться.

— Бежим! — закричал Поль.

Оба человека, травимые как звери, но вернувшие себе силы и одушевленные некоторою надеждой на будущее, пустились прыжками к видневшимся далеко горам.

ГЛАВА III,

в которой обнаруживаются поразительные феномены

Они бежали и прыгали уже с час, когда Поль Сиврак громко вскрикнул и упал.

Франциско, только что сделавший новый привал, услыхал его крик, описал в воздухе круг и опустился на землю перед лежавшим спутником, которого стал с трудом поднимать.

— Что такое, сеньор, вы убились?

Поль застонал от боли.

— Я ударился об острый камень… Кажется свихнул ступню… Сними мне сапог, Франциско.

Разутая нога слегка вспухла под щиколоткой, Франциско принялся растирать ее своими широкими ладонями.

— Это ничего… Видно, жила немного задета…

— Да, надеюсь, — произнес Поль. — Боль стала как будто меньше… Но смогу ли я идти?