Наталья Суханова - В пещерах мурозавра

- Это была первая проба... Короче, Фима решает воспользоваться этим веществом, чтобы уменьшиться и проникнуть в муравейник.

- Зачем? - затаив дыхание, спросила Нюня.

- А вот то-то и оно, зачем? Затем, что Фиму интересуют феромоны. Но я так и не успел понять по-настоящему, что это такое.

- Это... это приказы, - прошептала Нюня.

- Что-что? Приказы, ты говоришь? Что еще за приказы?

- Не знаю. Я помню, что приказы, а какие, я... я не спросила.

- Жаль! Очень жаль! Итак, ясно только одно: Фима отправился за феромонами в глубь муравейника. И если мы хотим его найти, нам нужно по третьей щели от левой ножки стола отправиться вслед. У нас есть все, что захватил с собой Фима. В дневнике у него был полностью разработан план.

- Так чего же мы сидим? - вскочила Нюня. - Он там один, мы сидим!

Но бабушка Тихая вовсе не собиралась трогаться с места.

- Ешшо за фулиганом Ехвимкой я не бегала! Не моталась ешшо по муравьиным траншеям. В войну намоталась. Сами ташшитесь. Мне и туточки неплохо.

- Не забывайте, - сказал дядя Люда, - что в вас роста теперь не больше полусантиметра, а навыков для такой жизни нет. Вас может уничтожить любое насекомое.

- А для чего им меня изничтожать? Поймуть, чай, что я бедный старый человек и никому плохого не сотворю.

- Они же не люди, чтобы вас понимать! - воскликнула Нюня. - Они только себя понимают! Как вы!

- Нюня! Как ты себя ведешь?! - вмешалась, но не очень уверенно, Бабоныко.

- Оставайтесь здесь! - продолжала, обращаясь к Тихой, Нюня. - А мы найдем Фиму, попросим у него великаньих конфет и станем опять как люди.

- Каких-каких конхвет? - встрепенулась Тихая.

- Великаньих, вот!

- А што же ето за конхветы? В какой бумажечке?

- В такой... самой красивой! На ней богатыри нарисованы... Три богатыря, а может быть, даже тридцать три со своим этим... дядькой.

- Нюня права, - кивнул Людвиг Иванович, - этого тоже забывать нельзя: запас увеличительных таблеток есть только у Фимы. Судя по дневнику, Фима на всякий случай оставил одну увеличительную таблетку в коробке с черепом, но ее на месте нет. Наверное, ее съел муравей, который стал гигантским и утащил слониху Меланью. Ты ведь тоже так думаешь, Нюня? А теперь пора в путь. Тихая, прячьтесь получше, и, если мы останемся живы, мы вернемся и спасем вас. Матильда Васильевна и Нюня, не отставайте!

Но едва они тронулись, Тихая пристроилась сзади.

- Так вы все-таки с нами?! - удивился Людвиг Иванович.

Но Тихая отрезала:

- Может, с вами, а может, сама по себе. Ваша, што ль, пословица? - И принялась что-то бурчать сердито.

Однако Людвиг Иванович и Нюня ее уже не слушали. Они читали нараспев стихотворение, которое только что сочинили:

Мальчик с пальчик для нас великан,

и бездонный колодец - стакан.

И по крышке, нависшей над нами,

муравей прошагал вверх ногами.

- Уверьх ногами! - только и пробормотала бабушка Тихая.

Глава 23

Первое нападение

Не так легко оказалось добраться до третьей щели. Сами половицы были еще ничего, хотя Матильда Васильевна все время спотыкалась и цеплялась длинным своим халатом за какие-то громадные заусеницы и обломки. И первая щель, с тем самым земляным уступом, не доставила им особенных хлопот.

Но вот вторая по-настоящему напугала - она была широкая, заполненная чем-то мягким, рыхлым, переплетенным.

- А я знаю, это ихние джунгли, - заявила Нюня и тут же увязла и запуталась. - Ничего себе, - сказала она бодро, хотя немного струхнула.

- Какие заросли! Какие лианы! - сказала и Бабоныко, с трудом вытягивая свой халат из разноцветных волосатых зарослей, и вдруг догадалась. - Боже мой, да это же нитяные лианы!

Наконец добрались до третьей щели.

- Внимание! Уходим под пол, - сказал дядя Люда. - Будьте осторожны, это вам не асфальтовые тротуары. Старайтесь идти только по муравьиной тропе, след в след за мной.

Начался пологий спуск. Становилось темнее. Но Людвиг Иванович, державший в руке фонарик, пока не включал его.

- Разве ж можно так все время пробираться? - ужаснулась Бабоныко. - Разве нельзя сесть на какой-нибудь транспорт?

- Вы можете себе представить троллейбус в диких джунглях?

- Пусть это джунгли, но в таком случае здесь должны быть мускаты, на которых скачут колбои. Вы не знаете, что такое мускаты? Ну, эти... короткие лошади.

- Мустангов нам придется приручать самим, - сказал дядя Люда. Он зорко всматривался в полумрак, инструктируя в то же время свою команду: - Привыкайте слушаться меня безоговорочно. Мы идем к иным, не похожим на нас существам, и должны быть очень осторожны. Помните: муравьев много, и они взаимозаменяемы, а нас мало, и ни один из нас неповторим.

- О-о! - воскликнула Бабоныко. - Моя покойная мамочка, объяснив мне правило, всегда говорила: "Повторим!" А я точно, как вы сейчас, говорила: "Не повторим! Не повторим!" Я была очаровательным ребенком.

- Балаболка, ремня на тебя хорошего не было, - мрачно вмешалась бабушка Тихая.

- Людовик, воздействуйте на нее!

Людвиг Иванович оглянулся, чтобы их успокоить, и...

Ни один из них не видел паутинной нити, натянутой поперек дороги, - так сливался цвет ее с окружающим полумраком. Оглянувшись, чтобы успокоить старушек, Людвиг Иванович споткнулся об нее. В то же мгновение откуда-то сверху свалилась на него ловчая сеть паука, и под отчаянный Нюнин визг черной тенью метнулся и сам паук. Тут бы Людвигу Ивановичу и конец, но паук замешкался: может, жертва показалась ему необычной и он не знал, в какое место бить ядовитым крючком, а может, его обескуражил страшный Нюнин визг. Этой секунды хватило Людвигу Ивановичу, чтобы включить фонарик. В ослепительно белом луче блеснули два ряда маленьких глаз на паучьей голове, узорчатое брюхо, волосатые ноги - и паук поспешно отступил, потянув за собой ловчую сеть. Людвиг Иванович беспомощно кувырнулся, но фонарика не выключил. Тогда паук перерезал крепящие нити и, таща их за собой, скрылся. Все это произошло в считанные секунды. На помощь Людвигу Ивановичу успела броситься только Нюня, но и она запуталась в липкой паутине. Людвиг Иванович, кое-как освободившись сам, принялся распутывать и очищать Нюню.

- Идемте скорее отсюда! - дрожащим голосом воскликнула Матильда Васильевна.

- Хорошо бы, но нам нужна веревка.

- Она же липкая, - сказала Нюня, все еще счищая с себя клейкое вещество.

- Не вся. Вот здесь сухая.

- Веревка в хозяйстве - первое дело, - неожиданно поддержала Людвига Ивановича Тихая.

- Но он убьет вас! - всплеснула руками Бабоныко.

- Чепуха! - сказал Людвиг Иванович. - Паук храбр и свиреп, упорен, искусен и ловок, но все-таки он только паук, а мы люди. У него только инстинкт, а у нас еще и разум. Бабушка Тихая, вот вам нож. Я буду дергать сигнальную нить и ослеплять паука, а вы режьте нить на раме, только прямую, а не круговую, липкую.