Олег Чарушников - Пункт проката

"Рановато, голубчик, - подумал я. - Надо еще поработать..."

На выстрел никто не явился. Сотрудники и обитатели "Тихого уголка" с энтузиазмом включились в новую кампанию по борьбе.

- Только начальник Горэкономупра, - раздался с пола тихий, но внятный голос ожившего Уинстона.

Я поставил обратно на стол графин с водой, которой намеревался окатить бездыханного бармена, и задал новый вопрос:

- Вы уверены, что запись имеет необратимый характер?

- Уверен, - донеслось с пола. - Ходили слухи одно время, будто Серж Кучка, тогдашний начальник Отдела по распределению искусств, упросил бывшего Главного вернуть ему сэкономленную любовницу. Тот покапризничал, помучил Сержа да и вернул. С той поры, якобы, между ними и начались контры. Они ведь там добра не помнят... Но все это слухи.

- И последний вопрос. Когда, вам сказали, прибывает новый начальник Горэкономуправления?..

Тут Уинстон ожил окончательно. Он встал и прижал руки к груди.

- Сударь Авель! Я потрясен! Ваша комбинация гениальна! Я все понял, сударь Авель! Сегодня вечером мы подменим нового начальника и проникнем в управление. Чтобы искупить вину, я готов исполнить эту роль и внести изменения в Отчет. Ваш корабль будет спасен!

Это была прочувственная и, по-своему, трогательная тирада. Оказалось, правда, что Уинстон прижимал руки к груди не от чувств, а чтобы проверить, на месте ли пистолет, каковой он почтительно, но твердо попросил вернуть.

"Да-да, - подумал я, глядя в его искренние, преданные глаза. - Так я тебя и пустил к Отчету. Воображаю, кого ты туда повпишешь..."

- Уинстон, дружище, - надеюсь, в проникновенности и чистосердечии я ему не уступил. - Рисковать твоей жизнью я не хочу. Мой корабль, мне и ответ держать.

Бармен встал по стойке "смирно". Все же крестный папа Кисселини явно перебарщивал с семейными строгостями.

- Разрешите действовать, сударь?

- Действуйте, - кивнул я, - да побыстрее. На все про все у тебя час.

Бармен исчез за дверью.

Я не случайно дал драконовский срок на подготовку операции. Подходили к концу сутки моего пребывания в качестве главаря здешней мафии. С минуты на минуту мог прибыть настоящий Авель - и чем бы это обернулось для меня, представить нетрудно...

"В любом случае для меня нет места на этой планете, - размышлял я, расхаживая по номеру. - Не мафия, так управление по экономии, один черт..."

К землянам, как я успел заметить, на планете Большие Глухари относились с явным предубеждением. Их почему-то считали погрязшими в роскоши и, цитирую "Утренний вестник", "отклонившимися от правильной линии". Это было тем более непонятно, что контактов с Землей не допускалось ни малейших.

Ровно в назначенное время в номер влетел Уинстон. Следом один из угрюмых молодцов-телохранителей внес костюм на вешалке, шляпу и штиблеты все, естественно, черное. Я посмотрел на вещи со вполне понятным подозрением.

- С него сняли?

- Никак нет, сударь, он еще едет. Но одет именно так.

- А когда прибывает?

- В двадцать два ноль-ноль.

- Послушайте, Уинстон, - заговорил я, делая знак телохранителю, чтобы удалился. - Мне бы очень не хотелось лишней крови... Нельзя ли это как-то уладить?..

Бармен заулыбался с готовностью. В этом человеке явно пропадал недурной актер.

- Что вы, сударь, мы же понимаем. Какая кровь, никакой крови! От стрельбы столько шума... И потом, кого винить, если вагон, в котором следует наш дорогой новый начальник, случайно отцепится от состава и ненароком сойдет с рельсов? Некого винить. А уж в том, что поезд в это время будет идти через мост над рекой... Тут надо просто извергом быть, чтобы обвинить кого-нибудь из наших. Все чисто, сударь, никакой крови...

"А тебя, братец, первым в Отчет запишу, - подумал я. - Дай только добраться. Всю вашу мафиозную семейку".

- А если машинист заметит?

- Не заметит, - коротко ответил Уинстон. - Темно, вечер. По правде сказать, за такие деньги он бы и днем не обратил внимания... Ну, а дальше будет подцеплен другой вагон, опять же во время случайной остановки. На предпоследней перед городом станции туда сядете вы...

- Мы, - поправил я. - Мне не хочется ни на минуту расставаться с вами, дружище.

- Виноват, сядем мы... На вокзале нас встретят представители Горэкономупра.

- Надеюсь, без лишней помпы?

- У них помпы не бывает, - пояснил бармен. - Тихая организация. А сейчас позвольте помочь вам одеться, сударь. Нам пора ехать.

Через пятнадцать минут агатовый лимузин выезжал на окраину Города № 3. Мелькнули за окнами последние трубы (они так и не дымили, непонятная планета!), кончился и унесся назад длиннющий бетонный забор склада бумаги, автомобиль вырвался на степной простор.

Быстро темнело. Степь была все такой же унылой, как и в день моего прилета сюда. Покачивались редкие кустики, устоявшие под действием кислоты. Небо хмурилось. В машине потянуло едким запахом - приближался дождь.

Не стану описывать, как, погасив огни, мы ждали у станции приближения поезда, как под покровом темноты пробирались в вагон, как молодцы-охранники несли свою угрюмую вахту - один в тамбуре, другой у дверей купе, где уже был накрыт стол и бармен подавал походный ужин... Я не буду всего этого описывать, нет ни желания, ни времени, ибо не прельщает меня сия детективная романтика, не прельстила тогда, а теперь и подавно.

А коли есть охота, пусть описывает уголовная полиция, - если, конечно, дозволит бравый ее начальник, по совместительству - лейтенант в семействе Кисселини.

Скажу одно: когда ровно в двадцать два ночь-ноль мы вышли из вагона, на перроне ждал автомобиль - точнее подобие агатового лимузина, но с государственным номером. Не говоря ни слова, встречавший пожал мне руку и жестом пригласил в машину. А еще через десять минут мы с Уинстоном стояли перед дверями городского Управления по осуществлению 100-процентной экономии - здания, в котором должна была произойти развязка этой затянувшейся истории.

Глава 13

Святая святых

Двери отворились, и мы ступили на красную ковровую дорожку.

- Ого, - только и смог выговорить мой бедный бармен.

Больше сказать ему ничего не удалось. Оглушительное "Ур-р-ра!" прокатилось над колоссальным вестибюлем, по всему пространству которого шпалерами выстроились служащие Управления. Духовые ударили встречный марш, надсажалась медь, барабаны неистовствовали.

- А-а-а! - ревел строй.

Под звуки фанфар по широкой центральной лестнице, украшенной плакатом "Борьба с мышами есть безусловное продолжение борьбы за 100-процентную экономию. Серж Кучка", нам навстречу сошла группа товарищей. Возглавлял процессию сухой, надменного вида старик с небольшой птичьей клеткой в руках.