Алексей Гравицкий - Мама

Хозяин молча лежал на кровати и тупо смотрел в потолок. Глаза его теперь блестели. На какой-то миг арабу подумалось, что старый президент отдал богу душу – столь неподвижны были черты его и столь серым казалось лицо. Но хозяин слегка разомкнул губы:

– Самое страшное, Мамед, – произнес он на грани слуха, – в том, что ты прав.

– Самое страшное для вас, – поправил араб. – А самое страшное для страны, что если она не умрет сейчас, то придет другой правитель. И этот другой зальет землю кровью.

– Почему? – прошептал хозяин.

– Потому что качели, которые толкнули в одну сторону не только возвращаются назад, но и летят в другую. Это закон природы, хозяин.

– Мамед, – решительно поднялся с кровати бывший президент. – Хочешь, я расскажу тебе, кто правит этой страной? Хочешь знать, как это получилось? Хочешь знать, к чему приводит слабость?

– Нет, не хочу. Но слушаю предельно внимательно.

– Тогда слушай…

11

Отец Юрий закрыл глаза и снова открыл их. Сон не шел. Откуда, откуда наместник мог узнать, что он был там? Доложили? У него связь с постами? Или это система слежения? Докуда распространяется эта система слежения, интересно бы знать.

Юрий встал с кресла, прошел от окна к двери и обратно. Человек от хозяина должен был встретить его в километре от поста в полдень. То, что человек его не дождался, факт. Вопрос в другом мог ли он попасться на глаза патрулю? И не мог ли он вообще попасться людям наместника. Вопросы, вопросы, вопросы. А ответов нет.

Допустим, что того человека видели, но не поймали. Тогда можно сопоставить присутствие постороннего и своего в одном месте в одно время. Подозрительно? Подозрительно. Почему тогда его не схватили? Значит, все же не подозревают ни в чем. Или попросту оставили на свободе, чтобы последить до поры, посмотреть, что он станет делать. В таком случае надо быть крайне осторожным.

Другой вариант. Того человека поймали. И он все рассказал. Нет, тогда бы отцу Юрию сейчас тут не сидеть и в темноту не пялиться. Значит, не поймали. А может, и вообще никто этого человека не видел. Никто о нем не знает. Тогда все переживания напрасны.

Спать, святой отец. Спать-спать-спать. Баиньки. Завтра будет новый день, даст бог.

Он лег на тахту, но сон по-прежнему не шел. И отец Юрий долго рассматривал гуляющие по потолку ночные тени.

12

На утренней службе присутствовали только отцы Святой Церкви и его святейшество наместник. Ход службы был известен заранее от и до. Каждый шаг, каждое слово, каждый жест ведущего ритуал наместника. Все это было запрограммировано и повторялось изо дня в день. И, тем не менее, когда его святейшество начинал произносить слова молитвы и голос его раскатами грома разносился под высоким потолком, отец Юрий невольно содрогался.

Интересно, как Господь может допускать такое богохульство, и как люди его не замечают? Даже он сам, зная теперь, что на самопровозглашенном наместнике печать дьявола, содрогался от силы голоса и праведности слов этого человека.

А поначалу он не поверил, когда в его мирной жизни появился посторонний человек и, сославшись на некоего хозяина, рассказал такое, что волосы поднимались дыбом. Когда это было и как, и какие при этом говорились слова – в точности отец Юрий сейчас вспомнить уже не мог. Он помнил только, что не поверил тогда.

Не поверил, когда ему рассказали, что таит под капюшоном тот, кто назвал себя наместником Бога и проповедовал нового русского Бога и Богом избранный русский народ. Проповедовал истинную идею Святой Церкви. А потом ему предъявили доказательства неопровержимые, как десять заповедей. И Юрию пришлось поверить, потому что…

– Воистину.

Отец Юрий снова вздрогнул от голоса наместника. Тут же вместе с другими отцами Святой Церкви гаркнул в ответ:

– Воистину!

Голос его потонул среди других. И не только голос – мысли, чувства, устремления… Казалось, что собравшиеся здесь святые отцы перестали быть самими собой, сделавшись частичками чего-то огромного, единого. И головой этого единого целого, этого организма был наместник.

Прежде Юрию казалось, что этот организм – мощная зверюга, цепной пес Бога. Именно в такой формулировке. Эти слова про цепного пса сами собой пришли ему в голову и настолько понравились, что святому отцу было приятно считать их за откровение Господне. Теперь же этот цепной пес Господень замыслил что-то дьявольское, потому что его голову поразил нечистый. Что из этого следует?

Либо лечить голову, либо заменить ее. На свою. От этой мысли отцу Юрию стало вовсе не по себе. Внутри что-то боязливо задергалось. Где-то далеко бубнил нечто монотонное голос наместника. Гипнотизирующий голос. Он нарастал, приближался, разрастался, заполняя собой все пространство зала вместе с находящимися внутри людьми.

– Воистину!

– Воистину!!! – подхватили отцы Святой Церкви.

Крик не людей – толпы. И эта потеря собственного я, это приобщение к массе тоже было частью выученного наизусть ритуала. Для того чтобы управлять другими, надо самому научиться быть массой. Растворяться в толпе, дабы понять ее суть и сущность. А потом научиться вставать над массой, подниматься над толпой, чтобы, будучи ее частью, сохранить свое я.

Отец Юрий научился этому. Теперь свои умения надо было использовать против того, у кого он учился.

– Воистину!!! – в последний раз воскликнул наместник.

Рев отцов Святой Церкви заставил вздрогнуть стены.

13

Солнце лупило в глаза сквозь сомкнутые веки. Когда вечером укладывался спать в пьяном состоянии, не потрудился подумать головой и завалился на койку ногами к окну. Теперь едва поднявшееся над горизонтом светило мстило за недогадливость и слепило что есть сил.

Ладно, чего уж теперь. Пора вставать. Вячеслав поднялся на ноги и отругал себя второй раз. Пьяные философские беседы пополам с вишневой наливкой разрывали похмельную голову на части. Создавалось впечатление, что внутри черепушки сидела пара дятлов и упорно пыталась продолбиться наружу через виски. А продукты жизнедеятельности этих дятлов омерзительным привкусом осели на языке.

– Дятлы похмельные, – пробормотал Слава и на подкашивающихся ногах неспешно двинулся к двери.

Внизу у Сэда оказалось пусто. Это к вечеру заведение было переполнено, а сейчас ночные волки, как окрестил байкеров хозяин «Вишневого Сэда», отсыпались по своим волчьим норам. В пустом зале находилась только Жанна. Автоматчица сидела за столиком. Женская фигура терялась под камуфляжем. Между ног у воительницы торчало дуло прислоненного к стулу автомата. На столешнице словно одинокая башня, возвышалась литровая кружка пива.