Рэй Брэдбери - ФАТА-МОРГАНА 4 (Фантастические рассказы и повести)

— Это… это невозможно, — сказала она слабым голосом. Это тропизм. Эта создание просто отражает звуки, которые до него доходят. Разве не так, Хэм? Разве не так?

— Я… я… ну, разумеется! — Он разглядывал глаза, закрытые веками. — Так и должно быть. Слушай! — Он наклонился вперед и крикнул «Привет!» прямо в сторону создания. — Сейчас оно ответит.

И существо ответило.

— Это не тропизм, — заклекотало оно пискливым, но идеальным английским языком.

— Это не эхо! — Пат говорила с трудом и пятилась все дальше. — Я боюсь! — пискнула она, таща Хэма за руку. — Бежим, быстро!

Хэм задвинул ее за себя.

— Может, я и боязливый янки, — буркнул он, — но собираюсь допросить этот живой граммофон, чтобы узнать, что или кто приводит его в движение.

— Нет! Нет, Хэм! Я боюсь!

— Он не выглядит опасным, — заметил он.

— Опасности нет, — согласилось существо на льду.

Хэм сглотнул слюну, а Пат испуганно вскрикнула.

— Кто… кто ты? — спросил Хэм дрожащим голосом.

Ответа не было. Глаза с веками неподвижно смотрели на него.

— Кто ты? — попробовал он еще раз.

И снова нет ответа.

— Откуда ты знаешь английский? — продолжал спрашивать Хэм.

— Не знаешь английский, — заклекотал голос.

— Тогда… гм… почему ты говоришь по-английски?

— Ты говоришь по-английски, — логично объяснило создание.

— Я спрашиваю не почему, а каким образом?

К этому времени Пат уже частично справилась со своим испугом, и ее мозг нашел решение.

— Хэм, — прошептала она, — это существо использует слова, которыми пользуемся мы. А значение их узнает от нас.

— Значение узнает от вас, — подтвердило существо.

Хэма вдруг осенило.

— О Боже! — воскликнул он. — Значит, мы можем расширить его словарь.

— Вы говорить, я говорить, — предложило существо.

— Ну конечно! Понимаешь, Пат? Мы можем говорить, что угодно… — Он задумался. — Что бы ему… «Когда в теченье наших дел…»

— Умолкни, янки! — оборвала его Пат. — Мы на британской территории! «Быть или не быть — вот в чем вопрос…»

Хэм улыбнулся и замолчал, а когда Пат умолкла, не зная, что говорить дальше, принял от нее эстафету: «Жили однажды три Медведя…».

Так они говорили по очереди, и вдруг до Хэма дошло, что вся ситуация фантастически абсурдна — Пат рассказывает сказку о Красной Шапочке лишенному чувства юмора существу с ночной стороны Венеры! Он внезапно расхохотался, и девушка удивленно уставилась на него.

— Расскажи ему сказку о бродяге и дочке крестьянина! — сказал он, задыхаясь от смеха. — Посмотрим, улыбнется ли он хоть раз!

Пат подхватила его смех.

— Однако вопрос действительно серьезен, — сказала она наконец. — Представь себе, Хэм! Разумная жизнь на темной стороне. А ты действительно разумен? — обратилась она к созданию на льду.

— Я разумен, — заверило оно. — Я разумно разумен.

— По крайней мере, ты превосходный лингвист, — сказала девушка. — Хэм, ты когда-нибудь слышал, чтобы английский изучали за полчаса? Подумай об этом! — Страх ее совсем прошел.

— Что ж, воспользуемся этим, — предложил Хэм. — Как тебя зовут, дружище?

Ответа не было.

— Разумеется, — вставила Пат. — Он не может сказать нам свое имя, пока мы не произнесем его по-английски, а мы не можем этого сделать, потому что… Ну, хорошо, в таком случае назовем его Оскар, этого хватит.

— Пусть будет так. Кто ты, Оскар?

— Я человек.

— Что? Разрази меня гром, если это правда!

— Такие слова ты сказал мне. Для меня я человек для тебя.

— Подожди-ка. «Для меня я…» Я понял. Пат. Он хочет сказать, что единственные слова, которые у нас есть для определения того, кем он себя считает, это «человек». Ну, хорошо, в таком случае как называется твой народ?

— Люди.

— Я имею в виду твою расу. К какой расе ты относишься?

— К расе людей.

— Уф! — тяжело вздохнул Хэм. — Попробуй ты, Пат.

— Оскар, — сказала девушка, — ты человек. Ты млекопитающее?

— Для меня человек млекопитающее для тебя.

— О Боже! — Она попыталась еще раз. — Оскар, как размножается твоя раса?

— У меня нет подходящих слов.

— Вы рождаетесь?

Странное лицо или же тело существа без лица слегка изменилось. Полупрозрачные веки, защищающие его многочисленные глаза, покрылись еще более толстыми заслонками; это выглядело так, словно существо задумчиво сморщило лоб.

— Не рождаемся, — заклекотало оно.

— Тогда, может… семена, споры, партеногенез? Или же деление?

— Споры, — пропищало таинственное создание, — и деление.

— Но ведь… — Она умолкла, и в тишине они услышали зловещий вой трехглазого где-то далеко слева. Люди повернулись, взглянули и в ужасе отступили. Там, куда едва доставал сноп света, один из хохочущих дьяволов подхватил и уносил что-то, несомненно, бывшее одним из пещерных созданий. Остальные же, еще более усиливая ужас положения, продолжали все так же сидеть перед своими ямами.

— Оскар! — крикнула Пат. — Одного из вас схватили!

Она умолкла на полуслове, прерванная громом револьвера, но выстрел оказался неудачным.

— О-о! — простонала девушка. — Это дьяволы! Они схватили одного! — Существо, находившееся перед ней, молчало. — Оскар! — крикнула Пат. — Неужели это тебе безразлично? Они убили одного из вас, ты понимаешь это?

— Да.

— Но… неужели это не имеет для тебя никакого значения? — Пат испытывала что-то вроде человеческого сочувствия к этим существам. — Тебя это вообще не касается?

— Да.

— Но что эти дьяволы делают с вами? Почему вы позволяете им убивать себя?

— Они едят нас, — спокойно сказал Оскар.

— О! — От ужаса у Пат перехватило дыхание. — Но… почему вы не… — Она замолчала, потому что существо начало медленно и методически отползать к своей норе.

— Подожди! — крикнула девушка. — Они сюда не придут. Наши фонари…

— Холодно, — донесся до нее ответ. — Я ухожу из-за холода.

Стало тихо.

Действительно стало холоднее, участились порывы морозного ветра. Оглядевшись вокруг, Пат заметила, что нее жители пещер забираются в свои норы. Девушка беспомощно посмотрела на Хэма.

— Это… это был сон? — прошептала она.

— В таком случае мы спали вместе, Пат. — Он взял ее за руку и повел обратно к ракете, иллюминаторы которой приглашающе светились в темноте.

Когда они оказались в теплом помещении и скинули неуклюжую верхнюю одежду, Пат поджала свои стройные ноги, закурила и принялась довольно рационально взвешивать происшедшее.