Николай Науменко - Фантастика 2003. Выпуск 1

— Так вот почему в последние дни Сеть сбоила?

— Ну да, — подтвердил Юрий Михайлович. — Экспериментировал я, пытался разработать схему отключения. Не вышло. Сам я могу чужие ресурсы временно закрыть, что вы и наблюдали. И то больше десяти минут не выходит. А обычный член Сети — ну это как рабочая станция, доступ к серверным конфигам ей запрещен…

— Все равно ничего не понимаю в этих ваших компьютерах, — предупредила его я. Преувеличивала, конечно.

— То есть хочешь-не хочешь, а все желающие тебя поимеют, — перешел он на понятный и ежику жаргон. — Ну вот представьте, Ольга, мошенник подключается к вашему дару убеждения и продает фальшивые доллары, или строит пирамиду "ННН". А администрировать сеть будут люди с очень гибкими принципами. Хорошо оплачиваемые люди.

Я задумалась.

— Но ведь не все же лимоны любят? В любом случае пользователями станут не более семнадцати процентов…

Босс вздохнул, поправил сползшие с переносицы очки.

— Это пока. Со временем найдут способ инициировать и остальных. Принципиального же барьера нет, это просто я пока не дотумкал, как зону торможения снять. Разберутся. Надеюсь, уже без меня, — добавил он мрачно.

Я тут же вспомнила суицидальные мотивы в его письме. И еще вспомнила о докторской ампуле.

— Проще говоря, Ольга, мне не нужен такой мир, каким сделают его сети. Я понимаю теперь, насколько это преждевременное открытие. А может, и вообще лучше бы его закрыть на три замка.

— Юрий Михайлович, — начала я миролюбиво, — ну не существует же никаких замков. Ни трех, ни сто трех. Все, что открыл один — рано или поздно откроет и другой. Скорее рано, чем поздно. Так что согласитесь ли вы лысому сеточку протянуть, откажитесь ли — итог, в сущности, один. Они уже знают, что это возможно. Действительно, в конце концов обойдутся и без вас. Только будет чуть больше крови. Например, детской крови, — я непроизвольно бросила взгляд направо, к двери. Там, отделенный от веранды несколькими стенками, спал Олег.

— Кто мы с вами такие, чтобы измерить гипотетическую кровь? — глухо отозвался Босс. — Ну ладно глобальная общепланетная сеть, это не через пять лет и не через десять… Но вот конкретная сеточка, о которой хлопочет Савелий Фомич… Он ведь правду вам сказал, большие деньги вложены. Это сразу чувствовалось. Здесь не банальная уголовщина. Подозреваю, что на стыке бизнеса и политики. А теперь представьте подключенных к сети думских депутатов… вы уверены, что в итоге это не обернется кровью тысяч таких ребятишек? Если сетка подскажет, что сие выгодно.

— Знаете, что сказал Исса? — перебила его я.

— Какой Исса? — не понял Юрий Михайлович. — Иисус Христос в мусульманской транскрипции? Тогда знаю. "Не мир Я принес вам, но меч".

Я передернула плечами.

— Гораздо позже и восточнее. Кабояси Исса. У него так:

Считал монеты,Что получил бы за рис,Кабы не сгнил он.

Так вот и вы. Одно дело кровь реальная, другое — воображаемая. Нельзя сравнивать.

— То есть предлагаете прогнуться под лысого Фомича? — в слабом свете я видела, как заострились его скулы. — Строить бандитскую сетку? Взять на свою совесть последствия?

— А вы что предлагаете? — огрызнулась я. — Отдать на заклание ребенка? Вернее, этот ребенок — лишь первый. После него Фомич начнет охотиться за прочими. У вас вон тоже в Мышкине престарелая тетя есть. У меня непутевая племянница, и, между прочим, в положении. Нас всех есть за что брать.

— Ну не знаю я, не знаю! — простонал он, и огонек свечи испуганно дернулся.

— Интересно, кто же из наших-то оказался треплом? — задала я риторический вопрос. — Кому спасибо-то сказать?

Босс взглянул, как мне показалось, укоризненно.

— О пустяках говорите, Ольга. Ну какая теперь разница? Я, в общем, подозреваю одного нашего общего знакомого. Умудрился в апреле въехать своим "Жигуленком" в навороченную иномарку… а когда бандюки заикнулись о продаже квартиры, погеройствовал… пошвырял их, подключившись к нашим силовикам. А потом и на юридической почве их размазал… прямо-таки асфальтовым катком проехался. А человек-то по жизни обычный, зарплата три тысячи… и не зеленых, заметьте. Словом, сильно озадачил "братков". Те и обложили его капитально. Телефон на прослушку, все контакты прозвонить… с интернетовским провайдером его даже как-то устаканили… короче, вся его переписка была у них. Ну вот так о нас и узнали… поразились, наверное, сперва, а потом кто-то умный у них просек — золотая ведь жила! И посоветовался с большими дядями.

Он перевел дыхание.

— Кстати, они так заинтересовались, что даже о паджеро в смятку искореженном забыли. Оставили человека в покое.

Я молча прикидывала. Юрист? Нет, о нем бы я слышала. Декан, Стоматолог? Вряд ли. Аквалангист с Туристом вообще отпадают — безлошадные. Разве что Химик?

— Да, Оля, — разрушил молчание Босс. Я механически отметила, что раньше "Олей" он меня не называл. Хотя моложе меня всего-то на восемь лет. — Нам всем казалось, что наша Сеть делает нас ужасно сильными, прямо таки неуязвимыми. А по сути как были мы пылью, так и остались. Ладно, чего рассусоливать. Все равно сейчас ничего не решим. Давайте-ка лучше разойдемся спать.

Уже в дверях я обернулась. И увидела, с каким остервенением он дует на свечу — та никак не хотела гаснуть. Сразу почему-то вспомнилось "Утро стрелецкой казни". Как догорит свеча — так и голову долой. А в нашем случае гасят огонь досрочно.

10. Воскресные визиты

Ждать не умею. Энергии во мне слишком много, бурлит и мешает. Японцы бы не одобрили. Во всяком случае, те, кого я читаю и цитирую.

А ждать непонятно чего — самое отвратительное. Босс так ничего и не решил. Два тягучих дня вызывали мысли о медленно ползущих языках лавы. Тихо ползут, по склону до самых низин. Но после них все черное и скучное.

Бабка Геннадьевна еще вчера покинула нас до понедельника — поехала к сыну в Нижний, за документами на дом. Хозяйственный отпрыск ее все бумажки хранил у себя. Мне пришлось еще раз подтвердить, что согласна. Стыда внутри скопилось столько, что можно было в нем плавать в спасжилете. Или попросту тонуть.

Но что делать? Иначе пришлось бы выметаться из Варнавина, а Юрий Михайлович все не может помножить два на два — уж очень получается неприглядно. Если он еще неделю будет мычать и телиться — придется ведь и впрямь дом купить. Интересно только, на что? Оставалось надеяться лишь на обычную волокиту со справками.

Впрочем, неделя — слишком много. По моим расчетам, уже сегодня лысый Фомич каким-то образом должен проявиться. Сказал же тогда, в подвале: "Даем три дня сроку, после чего хотелось бы иметь результаты".