Венедикт Ли - Гроза над Миром

 – Почему? – шепотом спросила Ригли.

 – Мы ей чем-то подходим? Фрондирующая Хозяйка Тира? Или сорвиголова Ригли? Вспомни, она с тебя пушинок не сдувала, когда опыт счастливо удался! Не радовалась несказанной удаче, чуду, а чуть не убила тебя в припадке бешенства. Реджи, лабораторные препараты по окончании опыта уничтожают. За ненадобностью.

 – Но… мы до сих пор живы.

 – Да! Кто из соседей ее шпион? Кто докладывает регулярно, как развивается эксперимент, какие возникают или нет осложнения? Опыт удался вполне. Может, нам еще дадут пожить. Но недолго, Реджи. Недолго.

 В рассветных сумерках, никем из пограничной стражи не замеченный, маленький биплан беззвучно пролетел над поросшей редким лесом кручей Барьера. Ригли, (у нее уже было другое имя и много денег) куталась в пальто, холодный воздух бил в лицо. Пилот обернулся, явив ей и Лизе рябую плутоватую физиономию, подмигнул, прокричал что-то, заглушенное взрёвом мотора. Впрочем, ясно: он приглашал их полюбоваться восходом.

 Над Эгваль, без всякого на то дозволения Хозяйки, вставало огромное алое солнце и оранжевые льдинки тонких облаков поднимались в огненно горящем небе. Лиза сжала руку Ригли, ее темно-рыжие волосы, выбиваясь из-под платка, трепетали на ветру. Ригли поняла без слов. Вырвались. Больше не достанет их невидимая рука Острова, рука Хозяйки, тянущаяся к ним, ищущая схватить и каждый раз чуть-чуть опаздывающая. Эгваль – это свобода. Они летят в рассвет.

 1384 год, 21 марта. Гавань Норденка. «Парящий орел» распластался на воде гигантской морской черепахой. Ни взлететь, ни даже закрыть распахнутые люки было не в силах его экипажа, «Парящий орел» отказался сотрудничать с ним.

 Катер подошел ближе, и Андрей рявкнул в мегафон:

 – Кто главный, выходи! Не то накидаем газовых бомб во все дырки!

 Авианосцы «Арни» и «Габриэль» выглядели игрушечными корабликами по сравнению с «Орлом», если глянуть сверху, но сила у них была нешуточная. «Орел» не включал защитное поле и, вроде бы, проявлял равнодушие к участи своих партнеров – экипажа, на привычном языке.

 В широком темном проеме люка показался остролицый моложавый человек с волосами цвета темного серебра. Гордо глянул на Андрея, медленно и четко выговаривая слова:

 – Леонид Пеано – ментальный инженер. Я вижу тебя насквозь, эфемер, Андрос, или как там тебя?..

 – Тем лучше. Легче поймете незавидность вашего положения, – отозвался Андрей.

 Пеано вздрогнул, но с той же надменностью ответил:

 – Что за получеловек мне угрожает? Исковерканная, ущербная личность! Тебе не кажется, что с твоей жизнью что-то не ладно? Что занимаешься не тем, чем должен… Что духовный инвалид, урод? И зовут-то тебя не так: имя твое – фальшивое, как и существование… – его лисья физиономия внезапно страшно побледнела.

 – Кто из нас – фальшивый, разберемся, – Андрея не обескуражило, что Пеано видел его мысли, тем хуже для него, коль скоро они повергли его в ужас.

 А Леонид молча перекатывал губами два имени, разнящихся лишь порядком букв. В его сознании они сливались в единый образ: свист ветра и грохот боя.

 Андрос Гелла…

 Арнольд Сагель.

 1385 год. Олдеминь – станица в Южной провинции – районный центр.

 Грунтовая дорога не закончилась, но постепенно перешла в такую же серую, двухколейную улицу, до асфальта здесь еще не доросли. Саманные, крашеные белой известью и крытые камышом дома, кривые заборы, увитые плющом. Стикс довольно фыркнул – вот это нормальные жилища – не сумасшедшие каменные громады. Его седок Ноэль Гарт считал дома по правой стороне, на некоторых нарисованы углем номера, но посчитать надежнее. Кажется, этот. Гарт поправил лямки рюкзака, нахмурился, его молодое лицо с тонким носом и выдвинутым вперед подбородком отразило недовольство собой.

 Забор цветет белыми, желтыми и фиолетовыми колокольчиками. В маленьком дворе (дальше угадывается полоненный бурьяном огород), девушка в грубых штанах и мятой рубашке, оседлав толстый сук старой вишни, собирает скудный урожай с еще живых ветвей в зеленую кастрюльку. С веранды что-то рассказывает приемник, звук нарочно сделан погромче: «…яровский институт в Норденке взят под опеку ОСС. Давно следовало навести порядок в этом, когда-то блистательном научном учреждении. Избранный координатором Эйкумены на нынешний год Андрос Гелла заявил, что угроза с Новтеры…»

 Гарт спешился и несмело кашлянул, привлекая внимание.

 – Ау? – отозвалась вишневая нимфа.

 – Э… почтенная миз Зикр здесь живет?

 Юная особа на дереве диковинно приподняла брови, словно удивляясь.

 – Целительница… – потея от смущения, пояснил Гарт.

 Не туда попал, что ли?

 Девушка махнула рукой:

 – Да заходи, что в калитке топчешься. Стикс пусть дальше шлендает, ихняя деревня прямо. На веревочку за собой закрой. Держи!

 Гарт неловко принял полную теплых, тугих, слегка пыльных вишен кастрюлю, а девчонка лихо сиганув вниз, приземлилась на сдвинутые вместе босые ноги, едва не коснувшись руками земли.

 – Ф-ф-у-х! – она распрямилась, вытирая ладони о попу. – Почтенная госпожа к твоим услугам. Альта Зикр. Вижу: у тебя непорядок с головой, не обижайся только. Утерял себя и не отыщешь.

 – Я хочу вспомнить… – он сгорал от стыда за жалобные ноты в своем голосе.

 – А я не прочь кое-что забыть. Вот и поможем друг другу.

 Она улыбнулась, и ее необыкновенная улыбка согрела Гарта. Улыбались не только губы, но все лицо и карие глаза, на которые то и дело спадали со лба темные, пахнущие солнцем волосы. Взяла вишенку из кастрюли, которую Ноэль продолжал держать в руках, положила в рот, причмокнула, выплевывая косточку.

 – Угощайся!.. Скучала по тебе. Ждала тебя… Нат.

 В то же время. Зенон – город в Центральной провинции. Трехэтажный коттедж по улице им. Героя Эгваль А. Солтига, 19. Квартира № 4.

 Короткий звонок в дверь. Елена оторвалась от видео, для которого составляла очередную хитрую программу.

 – Лиз, глянь, кого черти принесли?

 Высокая, худущая, светловолосая и голубоглазая девушка в дорожном костюме, сумка через плечо.

 – Вы будете Лиза Даникен и Елена Ханко?

 – Да. Что вам угодно? – не слишком ласково ответила Лиза.

 Елена, оставшись сидеть, с любопытством разглядывала непрошеную гостью, глаза ее сверкнули.

 – Выкладывайте, с чем пожаловали?

 Гостья по очереди поклонилась обеим.

 – Я нашла вас, потому что одна старая женщина (она многое о вас знала) написала в свое время мне письмо и оставила там, где прочла бы только я…