Александр Арбеков - Баллада о диване

— Да, что есть, то есть… Ну, как же возможно успокоение в такой чрезвычайно экстремальной ситуации!? — раздражённо буркнул я и сел в глубокое кресло. — Потеря Южного Поместья невосполнима! Это, — словно потерять тебя!

— Успокойся же, наконец!

— Ну, ну… Я спокоен. Я — глыба льда. Я — айсберг! Я — снег, извлечённый из тысячи холодильников!

— Милый мой, пойдём же к праздничному столу! Я своими руками приготовила твои самые любимые блюда.

— Но ты же разогрела их в микроволновке? — поморщился я. — Не люблю я этого! Люблю всё с пылу-жару, прямо из духовки, из печки, желательно настоящей, а не из электронной!

— Само собой… Я тебя понимаю… Ну, разогрела! Но до этого, всё-таки, я их приготовила собственноручно, — улыбнулась моя хозяюшка ненаглядная. — А, вообще-то, воспитанные люди о своём визите сообщают заранее. Я что, за десять минут должна была изготовить фаршированных яблоками и апельсинами утку или гуся? Или карпа, начинённого икрой и капустой!? Или сделать салат с креветками, крабами, осьминогами и сельдереем, сдобренным лимонным соком!?

— Ты права, радость моя, я виноват. Не обращай внимания на мои брюзжания. Ну и что же за блюда эти такие, разогретые тобою в страшно обожаемой мною микроволновке?

— Пока это мой потаённый и маленький секрет. Пойдём же, мой милый, любимый! — улыбнулась Леди Ли.

— А что будет у нас на десерт?

— Десерт не обманет твоих ожиданий. Не волнуйся. Он будет подаваться до утра в виде женщины, жаждущей любви. Как же я скучала! Как я мечтала о всепожирающей страсти, которая вечна и бесконечна, мой Герой! О, как я тебя ждала!

— Так, может быть, мы начнём именно с вожделённого десерта? — оживился и воодушевился я.

— Нет, нет! Ни в коем случае!

— Почему же?

— В эту ночь тебе понадобится столько сил, что обильный и сытный ужин нам обоим не помешает!

— Ты уверена?

— Абсолютно!

— Но…

— Никаких «но»!

— А если мы после него просто уснём? Я, знаешь ли, приехал прямо с фронта, устал, как гепард после забега на длинную дистанцию. Вымотался до невозможности, — буркнул я.

— Ах, как образно ты выразился, мой Герой!

— А то…

— Ничего, ничего… После сна силы удваиваются и утраиваются. В нашем распоряжении — вечность! О существовании этого поместья никто не знает. Так что готовься к невиданным испытаниям плоти и духа, мой Генерал, и трепещи до бесконечности!

— Как скажете, моя ненаглядная Королева! Я готов быть с вами до скончания времён, о, женщина моих пламенных и затаённых грёз! — я приложил ладонь к голубому десантному берету с генеральской кокардой, свято и торжественно покоившемуся на моей голове.

А потом я щёлкнул каблуками высоких шнурованных ботинок, чувственно и сильно ударил себя по груди и мой удар означал только одно. Да здравствует его величество ЭКСТАЗ, особенно тогда, когда его нам только предстоит испытать! Энергия удара проникла в самые глубинные пласты моего трепещущего сердца! Будем жить, мечтать, стремиться и вечно любить! Чёрт со всем остальным!

Да, экстаз, рождённый любовью, — вот что самое главное в нашей жизни! А всё остальное не так важно и будет когда-нибудь потом! А может быть и не будет вовсе. Кто его знает!?

Глава 3

Способность мыслить — одна из страстей, и она может давать более длительное наслаждение, чем любая другая страсть.

Я сидел в летнем кафе и неторопливо цедил довольно неплохой коньяк. Вслед за ним я периодически и с удовольствием посасывал ломтики лимона, смотрел в невыносимо голубое весеннее небо и мечтательно и ясно улыбался.

О, Леди Ли! Как ты там, моя девочка любимая, без меня? Радость моя! Женщина с волосами цвета космической бездны. Где же ты всё-таки живёшь? В каких неведомых краях обитаешь? Боже мой, ну, сколько ещё времени будет длиться эта мистическая, странная и загадочная история!? Бред какой-то! Но он так сладок и тягуч, этот бред, что не сравнится с ним ни патока, ни мёд, и ничто иное. Ах, Леди Ли, Леди Ли, свет моей исстрадавшейся души. Где же ты находишься? В каком мире и измерении ты существуешь?

И существует ли твой мир на самом деле, или он всего лишь иллюзия, какая-то странная разновидность сна, придуманного зачем-то и кем-то? Зачем? Вот главный вопрос, на который я не способен пока ответить, так как безнадёжно плутаю в загадочной и клейкой паутине времени и пространства, и запутываюсь в ней всё больше и больше, и не вижу никакого выхода. Где же ты, таинственный паук? Зачем всё плетёшь и плетёшь свою паутину. В чём же состоит твоя главная задача, и какова твоя основная цель?! Совершенно непонятно!

Так! Я точно сойду с ума! Этот кошмар следует немедленно прекратить! Но как же его прекратить!? Я ничего не могу поделать с собой! Я стал рабом этого странного и загадочного ДИВАНА! А, вообще-то, когда в следующий раз окажусь в другом мире, мне следует непременно побеседовать с тамошними умниками-астрономами и выяснить, в каком уголке Вселенной находится их планета и что она из себя представляет. Как я раньше об этом не подумал! Ну, раньше я более верил в то, что всё происходящее со мной — это какой-то пусть и очень реалистичный, но мистический и загадочный сон, а сейчас склоняюсь, всё-таки, к той точке зрения, что другой мир существует на самом деле, и он вполне осязаем и материален. Но где же он находится!? Надо срочно это выяснить! Срочно!

— Кхе, кхе, кхе… — вежливый кашель прервал поток моих мятущихся и беспокойных мыслей.

Я обратил свой туманный взор на источника кашля. Ну, конечно же, — Негодяй собственной персоной!

— Синьор, разрешите присесть за ваш столик и разделить с вами ваши печали или радости?!

— Радости, мой друг! Только радости! — рассмеялся я. — Присаживайтесь. Милости прошу к моему шалашу!

— Синьор! Не изволите ли выделить мне определённую денежную сумму на покупку какого-либо спиртосодержащего напитка, ибо коньяк, как я вижу, подходит к концу?

— Конечно, конечно… Изволю. Я думаю, что бутылочки водки нам будет вполне достаточно? На коньяк у меня денег не хватит, — иронично усмехнулся я и полной грудью вдохнул в себя воздух весны, напоённый всяческими волнующими ароматами.

— Синьор! — страшно возмутился мой странный товарищ. — Что такое бутылочка водки для двух здоровых и сильных организмов, отягощённых могучими разумами и ведущих неторопливую философскую беседу!? Нонсенс какой-то! Фиглярство!

— Да, вы, очевидно, правы. Возможно… — снова весело и беззаботно рассмеялся я. — Но всё-таки, начнём именно с одной бутылки. А там посмотрим. Как сложится… А вообще, финансы у меня поют романсы. Признаюсь честно и откровенно. Увы, увы…