Олег Хлякин - Девушка с голубыми глазами

С этими словами мои руки извлекли из моих необъятных штанин дубликатом бесценного груза и поставили на стол плоскую коробочку. Я сказал:

"Сезам, откройся", и представление началось.

Коробочка распахнулась, изнутри вспыхнул свет, и в водухе появилось панорамное изображение Долины Четырех Пирамид. Съемка явно велась с воздуха либо с одной из соседних вершин. Отступив на шаг, я принялся тоже смотреть спектакль.

Площадь между четырьмя белыми архитектурными сооружениями, в просторечии пирамидами, была заполнена чем-то копошащимся и блестящим.

Отдельных людей было не различить, не разобрать, площадь была огромной. Слышался невразумительный шум голосов. Детали не были видны, и выделить, скажем, ботсванцев и заложников было нельзя. Внезапно раздался грохот, и изображение полетело кувырком. Когда картинка стабилизировалась, съемка велась с одной из пирамид. Черное и страшное чудовище садилось в клубах дыма, рева и пара. То был угнанный мной истребитель, уже обугленный вместо празднично белого и голубого. На высокопоставленное ботсванское начальство зрелище произвело впечатление. Дым и шум прекратились. Воцарились тишина и паника. Стали слышны крики и дикий визг. Население спасалось бегством во всех направлениях. Но было видно, как иные личности пробиваются к самолету, работая щитами и древками копий. Тут изображение снова прыгнуло. Теперь съемка велась с дистанции нескольких десятков метров от террориста и зачинщика беспорядков. Нам показали фигуру в белой пижаме, серой каске и бронежилете, выползающую из люка. Это был герой нашего (моего, авторского) повествования. Прыгать было довольно глупо. Во-первых, до земли далеко, а во-вторых, на борту была лестница. М-да, сломай я сразу ногу...

Итак, Герой спрыгнул и выпал из поля зрения камеры. Затем был сделан монтаж, и я узрел себя уже твердо стоящим на ногах и крупным планом. Вид у меня был не ахти. Небритая рожа вся багровая - никакой горделивой осанки, и он еще щерится. В руках прыгает пулемет. Потом была картина, как умирают солдаты, эти напомаженные молодцы с косичками на головах. Смотреть стало совсем неинтересно, и я стал рассматривать моих зрителей. Некоторые из них поднимали на меня глаза с целью удостовериться, он не он, каскадер или он лично снимается. Фильм кончался совсем уж неприглядной сценой у трапа самолета, где я катался по земле, вопил нечеловечьим гласом, и меня девчата втаскивали на борт как куль картошки. Кино кончилось, изображение погасло.

Мои отцы-командиры сидели, тупо уставившись на коробочку из-под конфет. Я прочистил горло и начал рекламную паузу:

- От имени народа Ящериц и народа Маленьких Людей предлагаю вам мир и дружбу и военный союз против Дамии. Завтра ящерицы летят в Дамию воевать со жрецами. Мы предлагаем вам участие в походе.

- Что за мир и что за поход?

- Сезам, откройся, - сказал я на неизвестном присутствующим языке.

Коробочка вновь открылась. В воздухе появилось изображение обезглавленного начальника экспедиции (то бишь как его одна голова) и по-ботсвански стала излагать присутствующим свои предположения. Они сводились к тому, что между двумя народами устанавливается вечный мир, Ботсвана уступает часть своих земель новоявленным друзьям и союзникам, Ящерицы и Малые Люди вспомоществуют вождю и главарю Ботсванского народа завоевывать земли соседей и прочая, прочая, прочая... Не думаю, чтобы Янос слышал эти рацпредложения в первый раз.

- Я должен отвечать тебе или коробочке? - Мне,- Хорошо, Осман, я подумаю над предложением народа Ящериц. Мне нужно время. Когда вы возвратите Мари?

- Вашу племянницу, достопочтимый князь?

- Да.

- Я привезу ее в следующий раз, когда буду здесь, - сказал я с самой приятной улыбкой, которую мог изобразить.

- Вы свободны, господин посланник. Мы известим скоро вас, когда проведем совещание.

Я отвесил поклон и вышел. Меня проводили в обеденную залу. По дороге меня встретил Шейла, один из наемников, пришлых из Морского народа.

- Здравствуй, Осман.

- Здравствуй, Шейла.

- Знаешь, девушки рассказывают удивительные вещи. Могу я задать тебе несколько вопросов?

- Я весь во внимании.

- Давай пройдем в тот уголок залы, чтобы нам не помешали.

Мы присели в уголке. Шейла улыбался всеми зубами:

- Говорят, Осман, ты получил тяжелые раны?

- Да, дамийцы страшные противники. Я горел изнутри.

- Я слышал, что обычно их колдуны довольствуются тем, что лишают человека воли, делают так, что он впадает в оцепенение, не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Разве они не пробовали сделать этого с тобой?

В его вопросе был подвох, но я не мог понять - какой.

- Они сделали это, - его брови поднялись, - но я превозмог их заклятье и освободился от чар.

- Если ты вправду сделал это... - он не завершил фразы.

- Если ты хочешь меня похвалить, то не стоит.

- Скажи, Осман, твои доспехи поддерживают постоянно связь с командованием?

- Да, а что? А с чего ты это взял? Вообще откуда ты знаешь?

Он вздохнул тяжело:

- Работа у меня такая - все знать. Я хотел бы кое-что шепнуть твоему хозяину.

Я хмыкнул. Здесь было опять дело нечисто, но я позвал:

- Есть кто на связи? Дани, отзовись.

- Слышу тебя хорошо, записываем все твои разговоры и разговоры окружающих.

- Меня слышат, - обратился я к собеседнику. Тот кивнул и заговорил на неизвестном мне языке, произнес несколько фраз. Потом улыбнулся и сказал по-ботсвански:

- Вот и все, мой мальчик, а ты боялся. Твои хозяева скажут тебе, когда подойти ко мне. Или лучше пусть заиграет нездешняя музыка, и я подойду сам.

С этими словами он вышел из-за стола.

- Постой, постой, голубь мой сизокрылый, - спохватился было я, но в наушниках рявкнули:

- Стоп, Сергей, пусть будет, как он сказал.

Через энное время мой ведущий посоветовал положить мою заветную коробочку на стол и открыть ее. Заиграла негромкая, но приятная музыка. Сидевшие в зале воины дружно воззарились на меня. Морды были встревоженными. Я скорчил удивленное лицо, сделал извиняющий жест руками и закрыл видео-музыкальную шкатулку.

Присутствующие облегченно вздохнули и успокоились. Ко мне приблизился Мастафа и изрек следующее:

- Ты выйдешь сейчас на улицу и пойдешь до ближайшего закоулка, где тебе никто не помешает.

Там с тобой поговорят, - сказал он тоном осведомленного человека и отошел. Мне стало муторно. Чего он хотел? И как со мной поговорят?

Кастетом в лоб? За моей спиной разыгрывалась чужая партия. На мой вопрос начальству последовал двусмысленный ответ: он из конкурирующей разведки. Расспрашиватьеще я не стал. Сколько я ни работал на разведку Космофлота, толком ничего не знал. Не знал, скажем, существуют ли другие организации, которые также ведут обследование и контакты с другими цивилизациями. На мои вопросы мне всегда отвечали, что я узнаю все в свое время. Так я ничего не узнал, а этот тип явно знал больше меня.