Геннадий Тищенко - Взгляд извне

В Санти заговорил биолог, и он повел сольдер на снижение, чтобы лучше рассмотреть призрачно светящиеся заросли.

— Не увлекайся! — отрезвил его Леруа. — Спускаться ниже пяти метров — категорически запрещаю!

— Можно включить инфракрасные прожектора, — предложил Берг. — Тогда любуйтесь на здешних тварей, сколько влезет.

— Будет лучше, если прежде мы убедимся в отсутствии осмилоков, — предупредил Леруа. — А вот если их не обнаружим, то можно будет включить и обычные прожектора.

Сольдер неподвижно завис над светящейся поляной.

Осмилоков вокруг видно не было, и Санти включил оптическое освещение. Клочья тумана, подсвеченные лучами прожекторов, засветились у самой поверхности призрачным сиреневым светом.

Некоторые растения зашевелились под нестерпимо яркими для них лучами света оптического дипазона, и выбросили из своих крон извивающиеся щупальцеобразные отростки, из которых вдруг повалил густой желтый туман. Впрочем, возможно, это были и не растения вовсе. Уж слишком живо они двигались.

— Проверь герметизацию и фильтры, — посоветовал стажеру Берг. — Зудин утверждает, что многие здешние растения одурманивают животных газами, а затем закусывают ими.

— Но этот газ рассчитан на местных тварей, — возразил Санти. — А мы — твари с другой планеты…

— Хочешь испытать на себе? — предложил Берг.

Санти улыбнулся и включил биофильтры.

Однако, в кабине уже чувствовался едкий приторный аромат.

Леруа метнулся к пульту и включил систему вентиляции с продувкой кабины кислородом из аварийных запасов.

Вскоре запах исчез, но все успели уже почувствовать легкое головокружение и тошноту.

— Еще одно доказательство нашей биологической близости, — проворчал Леруа. — Впредь будем осторожнее… Снимем на плёнку все самое интересное и подальше отсюда…

Полосу светящихся джунглей мы покинули лишь через полчаса после окончания видеосъемок.

— Дальше лететь нельзя! — объявил Леруа, когда внизу потянулись однообразные гряды светлых скал. — Это уже район обитания пограничных племен Центрального Союза Осмилоков!.. Переночуем здесь, в ущелье, а утром пойдем налегке дальше, на северо-восток. Нам предстоит пересечь ещё три кольца гор, джунглей и пустынь…

— И много придется идти? — спросил я.

— Пока не встретим агасфиков, или кочевье осмилоков, — Леруа насмешливо взглянул на меня и участливо спросил, — Устал, или уже надоело?

Я промолчал. С некоторого времени мне начало казаться, что Шарль специально затягивает продвижение вперед, чтобы испытать мое терпение. Или просто помучить. Неужели он еще надеется, что я отступлю и откажусь от участия в экспедиции?!

Короче, я, в который уже раз, промолчал, хотя и начинал понимать, в какое трудное дело ввязался.

Сольдер приземлился в небольшом ущелье, и все стали готовиться к ночевке. Берг открыл люк и кабину заполнил прохладный чистый воздух, слегка дурманящий терпким запахом горных трав и кустарников.

Небо уже заполнили яркие звезды, но из лун над скалами пока взошли лишь две. А ведь приближалось очень редкое астрономическое явление: своего рода парад трёх лун и центрального светила, которые должны были выстроиться по одной прямой. Скорее всего нас ждало незабываемое зрелище — совмещение лун и солнечного затмения.

После легкого ужина бросили жребий. Первым дежурил Берг. Мне выпало дежурить на рассвете…

Глава двенадцатая.

Дмитрий Еремкин

В то время я знал о Симеоне Кристабальевиче очень немного. Как, впрочем, и остальные граждане Галактики, которые могли лишь строить догадки о масштабе его деятельности. Вот и я мог только догадываться о том, что «заведение», в которое мы с Белкой попали после Скока, «опекал» бывший капитан ГБ Семен Константинович Трехгенералов.

Позднее, когда я стал одним из немногих доверенных лиц Симеона Кристабальевича, я узнал, что в начале криминальной карьеры он, используя свою информированность (и кое-какие старые связи), помогал контрабандистам из системы Эпсилон Эридана. То есть тем самым Черным Ангелам, с которыми он когда-то боролся, и из-за которых пострадал. Буквально за год потоки контрабанды в этом секторе Галактики увеличились в десятки раз. При этом сменился ассортимент подпольно переправляемых товаров. Я не собираюсь обелять Хунту, но, судя по фактам, при нем товары, доставляемые в регионы Галактики, приносили меньше вреда здоровью обитателей звездных миров. А некоторые его товары здоровье граждан Галактики даже улучшали.

К концу второго года «царствования» Хунты, во время прогулки на яхте, неожиданно погиб Слухач, один из мафиозных боссов системы Эпсилон Эридана. Кое-кто догадывался, чьих это рук дело: Слухач был главным виновником провала операции в системе Эридана. Той самой операции, из-за которой пониженный в должности капитан Трехгенералов превратился в Хунту, а полковник Герберт Фон Берг получил пожизненное заключение.

И все старательно делали вид, что не понимают, кому нужна была эта смерть.

К своим пятидесяти годам Хунта контролировал практически весь криминалитет освоенной части Галактики. Правда, Берг, также отличавшийся немалыми способностями, каким-то чудом сбежал из колонии строгого режима. Причем Хунта не без основания полагал, что в этом Бергу помогли Белые Ангелы.

«Они его как цепного пса спустили, — не раз говаривал мне Симеон Кристабальевич. — Для охоты на меня спустили!..»

Так началась затяжная война между Хунтой и Бергом. Впрочем, об этой войне знал лишь узкий круг особо посвященных…

Аруана меня интересовала по нескольким причинам. Во-первых, необходимо было взять под контроль контрабанду лалалеги, во-вторых — разведать новый рынок сбыта товаров, производимых в корпорациях Хунты. Но главным было выяснить истинность слухов и легенд о Киалане. Для этого необходимо было, прежде всего, расположить к контактам чиновников Земной Администрации.

Я предполагал, что больше всего мог разузнать о Киалане в земном посольстве, однако к концу первого месяца пребывания на Аруане понял, что и здесь о ней известно немногим больше, чем на Земле.

Чтобы выведать новые подробности, необходимо было, прежде всего, заслужить доверие Шарля Леруа.

К тому времени я уже много слышал об этом загадочном господине. Большинство моих соратников считало Леруа фанатиком, которого волновали лишь мало кому понятные научные проблемы. Однако когда я ближе познакомился с этим чудаком, он оказался намного интереснее и сложнее, чем я мог предположить. Он действительно был глух и слеп ко всему, что не касалось достижения поставленной им цели. И на пути к этой цели он сметал любые препятствия. В этом мы были похожи.