Николай Басов - Закон военного счастья

Ознакомительный фрагмент

Тем временем серые соорудили вокруг одного из блинов, не самого большого, невысокий бортик из какого-то прозрачно-сверкающего материала. Потом поставили двенадцать пернатиков из числа не очень старых на котел и стали его раскочегаривать, проложив легкие, передвижные шины антигравитации прямо по песку к выбранному блину. Эту операцию Ким прокомментировал так:

– Надо же, а мы считали, что любая складочка на этих шинах способна испортить всю картину… А эти – ничего не боятся, как с проволочной головоломкой обращаются, и хоть бы хны.

– Может, у них поле другой формы?

– Какой? – подозрительно спросил Ким. – Что ты знаешь о гравитационных полях и их формах?

– Ничего, – признался Рост. – Просто предположил.

– А почему предположил? – Ким помолчал. – Ты свои предположения тоже объясняй, они у тебя просто так не случаются.

– Сам понимаешь, другая форма блинов, другое предназначение… Явно что-то в этих полях возникает в другом виде.

Внезапно рядом что-то проворчал Винторук. Как оказалось, он проснулся после ночного дежурства и утренней готовки еды и присоединился к наблюдателям. Только ему, в отличие от людей, никакие бинокли были не нужны, с его-то глазами он все видел и без оптики. И по всей видимости, соглашался с Ростом.

Наконец печка раскочегарилась, из котла даже стал вырываться какой-то довольно горячий выхлоп, хотя, конечно, до настоящего тепла, которое можно было бы увидеть из Боловска, ему было далеко. Но тут вдруг серые ребята – а в сером были одни петушки – вытащили огромное параболическое зеркало. Потом легкими, какими-то играющими движениями установили в его фокус открытый котел объемом не больше литра и принялись бросать в него длинными щипцами кусочки металла.

Насколько мог судить Рост, это был обыкновенный металл, чистые, без примесей, шрапнелины из морских раковин. И они практически сразу, едва попав в эту емкость, начинали таять…

– Ничего не понимаю, – отозвался Ким, когда подошла его очередь разглядывать непонятное мероприятие в бинокль. – Почему, как, зачем?!

– Не кричи, – попросил Рост. – Почему – понятно. Свет от этого зеркала сходится на котелке, вот металл и плавится. Там, наверное, температура за полторы тысячи, а может, еще больше. Помнишь, Пестель говорил, что у градин температура плавления чуть больше, чем у нашей нормальной стали?

– Не помню. Но тогда – для чего?

Вдруг из котелка накопленный жидкий уже металл вытек… Ростик не успел понять на таком расстоянии – то ли кто-то из жрецов опрокинул котел, дернув невидимый рычаг, то ли металл сам перевесил и вылился, сработав как запрограммированный переливной датчик времени, как было у греков на иных клепсидрах.

– Дай бинокль. – Он почти вырвал его из рук Кима, это вышло грубо, но сейчас было не до галантерейностей…

Вместо того чтобы упасть, перелившийся металл вдруг застыл непонятным каскадом в воздухе, а потом все вернее стал растекаться над гравитационным блином сверкающим, тончайшим куполом… И этот купол не оседал вниз, не падал, а висел, все надежнее – так показалось Ростику – размазываясь по невидимой, но реальной антигравитационной опоре. Ким взволнованным голосом пояснил:

– Надо же, как ловко вылили сбоку, а растеклось повсюду.

– Точно, – согласился Ростик. – Потому что гравитационное поле тут однородно, для него это все равно что в лунку скатиться.

Вдруг – опять вдруг, как почти все, что происходило в этом странном ритуале, – отвалилась крышка другого котла, который, как оказалось, подогревался десятком вогнутых зеркал чуть в стороне. Было даже странно – почему ни Рост, ни Ким это устройство не заметили раньше… Должно быть, они слишком внимательно следили за жрецами, а работу по соседству провернул кто-то менее заметный, вот и получилось…

Впрочем, это была небольшая потеря. Какие-то старцы с блестящими шлемами на головах одновременно открыли заслонки еще трех очень горячо прогретых котлов, и из них стало вытекать… Жидкое стекло. Оно залило короткие, проложенные к краю антигравитационного блина желобки, потекло, как не очень густой, наваристый кисель, и… Накрыло металлическую параболу. Тогда-то от всей этой выпуклой поверхности ударил в небо, строго вверх, какой-то тяжелый, густой, заметный в воздухе пар.

– Так, – вырвалось у Ростика. – Теперь понятно, почему ребята на шаре заметили это облако.

– Именно облако, – согласился Ким, – а не марево… Трудно не заметить. Но почему оно получается?

– Это пар. Стеклянный пар. И выбрасывается он вверх не только потому, что пар всегда взлетает, а еще и оттого, что его горячие молекулы выбивает антигравитационный блин… Понимаешь, получается как бы схема двойного кипения.

– Понимаю. А металл все равно остается внизу, – выдвинул предположение Ким. – Ведь он легче…

– Или тяжелее?.. Если он остается с внутренней стороны, то антиграв его не выбивает наверх, значит, он все-таки тяжелее, хотя бы ненамного… – задумался Ростик. – Да, тут есть какая-то тайна. Нам придется ее выяснить.

– Пусть инженеры думают, – предложил Ким. – Они для того и умеют всякие процессы рассчитывать и знают больше нашего.

Внезапно экватор котла двенадцать отборных вояк пустили катиться по инерции, а сами подняли руки вверх и торжествующе что-то закричали. Закричали и все пернатые, стоящие до этого очень тихо. Пернатики, крутившие экватор, снова взялись за работу, но уже чуть медленнее, не так напряженно и тяжело.

Перевернутое вверх выпуклой стороной параболическое зеркало стало матовым. Ростик понял, что это означает – последние, самые горячие верхние слои стекла застыли. И хотя вся конструкция еще не стала жесткой, но окончательную форму уже приняла.

Спустя полчаса жрецы в сером сняли готовое зеркало с гравитационного станка. За это время к внешней поверхности были приклеены – другое слово было бы неправильным – довольно крепкие на вид стеклянные рукоятки, или массивные проушины, за которые зеркало можно было таскать как угодно.

Потом его передали старым воякам, которые осторожно, распевая какие-то песенки, потащили его в тот самый северо-западный угол города, который Ростик отметил, но не смог распознать до этого утра. Теперь он понял – в замеченной им выгородке хранили изготовленные ранее зеркала, перевернутые вверх днищем.

– Интересно, – спросил Ростик, – для кого они так трудолюбиво работают?

Об ответе он мог только догадываться. Но не сомневался, что со временем обязательно его получит. Не мог не получить. Все шло к тому, что такие мелкие загадки Полдневья они уже научились разгадывать почти без потерь.

Глава 9

Конец ознакомительного фрагмента