Лин Картер - Пираты Каллисто

Тутон резко отдал приказ:

— Рулевой! Вперед на десяти узлах! Целься на трех всадников! Боцман! Лассо к правому борту. Быстро!

Большой корабль со скрипом и хлопаньем крыльев развернулся. Как огромная акула, он заскользил к нам. Бросив взгляд назад, я увидел украшения на его носу и свирепое лицо воина, вырезанного на бушприте.

В тот момент, как мы достигли края джунглей, на нас упала тень корабля. Я думал, что кусты помешают поймать нас с помощью лассо, если мы будем скакать по краю джунглей, а не углубляться в них. Но я ошибся: мы оказались на открытом месте, и на нас набросили петли.

Дарлуну, кричащую и извивающуюся, подняли с седла, как пойманную на крючок сардину. Секунду спустя лассо опутало Коджу, и он полетел вверх, размахивая руками, со своим серьезным и лишенным выражения лицом.

Меня тоже поймали и потащили вверх. Мимо скользнул гладкий корпус, все щели которого были аккуратно замазаны какой-то резиноподобной массой. Потом перила палубы, опирающиеся на столбы в форме крылатых дельфинов, пронеслись подо мной, и я грохнулся на палубу. Я увидел, что лассо крепились к шлюпбалке, которая выступала с борта в сторону, как виселица.

Улыбающийся принц Тутон выступил вперед. Это был молодой человек, пижонски одетый в плотно облегающие бутылочно-зеленые брюки, высокие сапоги и отделанную оборками рубашку, украшенную у воротника и на рукавах кружевами. На перевязи у него висела рапира, украшенная драгоценностями. Увидев его вблизи, я заметил, что небесные пираты, хотя и, несомненно, люди, имеют отчетливые расовые отличия от ку тад.

Кожа у них не цвета меда, а бумажно-белая; волосы, длинные и вьющиеся, не рыжие, а черные; и такие же глаза, но не раскосые. Принц оказался красивым человеком, с мягким лицом, выразительной улыбкой, спокойным голосом и очаровательными манерами. Все его поведение и внешность напоминали какого-нибудь французского пирата благородного происхождения. Взгляд его всего лишь на мгновение задержался на обнаженной груди Дарлуны; в следующее мгновение он сорвал алый плащ с плеч своего помощника и набросил на девушку.

Он поклонился и щелкнул каблуками, как какой-нибудь нацистский офицер в фильме о второй мировой войне.

— Дорогая принцесса! Добро пожаловать на флагманский фрегат «Небесная чайка»: его экипаж и офицеры в твоем распоряжении. Так же, как и Тутон, принц Занадара, стоящий перед тобой, — он твой раб!

Должен признать, хорошо сказано! Тогда почему же во мне вскипела кровь, когда я увидел, как Дарлуна с улыбкой повернулась к этому красавчику, услышал благодарность в ее голосе?

Что касается меня, то я буквально вышел из себя. Я отбросил лассо, готовый ко всему.

— Нам не нужна ваша помощь! — крикнул я. — Мы и сами уже уходили! Я возвращаю Дарлуну ее народу и могу с этим справиться сам!

Принц Тутон вежливо поднял бровь.

— А это кто такой? — спросил он.

Девушка бросила на меня осуждающий взгляд. Потом презрительно сказала:

— Безымянный варвар, раб ятунов. Не обращай внимания на его слова, он груб и не понимает культурного обращения.

— Да? Ну, работа у колес научит его хорошим манерам. Идем, дорогая принцесса, в моей каюте готова легкая закуска — бисквиты с вином, мясо с приправами и салат, ничего особенного.

— Ты слишком добр, принц Тутон, — прошептала она.

Он предложил ей руку, и они повернулись, собираясь уходить, не обращая внимания на Коджу и меня.

— Не ходи с ним, Дарлуна! — кипел я. — Не слушай его! Ты помнишь, что сказал Коджа: у него политические цели, ты ему нужна…

Тутон строго посмотрел на меня. Дарлуна негодующе вспыхнула.

— Молчи, ты… ты… аматар! — выпалила она. — Если не чувствуешь благодарности к рыцарю, спасшему тебя от опасностей джунглей, по крайней мере, воздержись от этих гнусных обвинений.

— Этот парень становится надоедлив. Боюсь, придется указать ему его место, — замурлыкал принц, и в его вежливом голосе зазвучали зловещие нотки.

Коджа схватил меня за руку, но я вырвал ее.

— В любое время готов получить урок, принц!

Он остановился, повернулся и стоял, разглядывая меня с головы до ног. Глаза его оскорбительно задержались на знаках аматара на моей груди.

— Я не привык к тому, чтобы меня оскорбляли на моей собственной палубе, — сказал он. — Боюсь, принцу занадарскому Тутону все-таки придется поучить тебя манерам.

— Джандар… Танаторский готов! — выпалил я.

Он снова вежливо приподнял бровь.

— Ты права, дорогая принцесса, этот варвар нелеп. Теперь он весь мир считает своим владением! — Неожиданно он стал тверд, как сталь: — Мечи удовлетворят тебя, горячий варвар?

— Да!

Во время бегства из лагеря ятунов я схватил один из мечей-хлыстов. Он висел у меня на спине. Теперь я вытащил его и взмахнул им, правда, несколько неуклюже, так как мои руки все еще были связаны. Принц Тутон заметил это и позвал своего кузнеца, который быстро снял с меня кандалы.

Принцесса Шондакора с сомнением смотрела на меня.

— Ты ведь не станешь его убивать, милорд? Деревенщина, в конце концов, действительно помог мне бежать из лагеря ятунов. Впрочем, из-за него я и оказалась там.

Принц поклонился, салютуя концом своей рапиры.

— Дорогая принцесса, его жизнь принадлежит тебе, я лишь поучу его приличным манерам. — Потом, повернувшись ко мне: — Готов, варвар?

Я кивнул и встал в позу. Я прекрасно понимал, что совершаю серьезную ошибку, веду себя глупо, даже опасно. Вежливый и проворный принц представит меня нелепым шутом, а я так отчаянно хотел исправить мнение, сложившееся обо мне у Дарлуны. Я выругался про себя и пожалел, что у меня такой несдержанный характер и болтливый язык.

Но теперь уже поздно. Я утешал себя, вспомнив, что хорошо фехтую. В Йейле я был отличным фехтовальщиком, и может, мне еще удастся проучить этого коварного принца. Если повезет, я его выставлю шутом.

Мы скрестили оружие, зазвенела сталь, началось прощупывание. Скоро я тяжело дышал, пот струился в три ручья, руки дрожали от напряжения и усталости. Я очень, очень глупо поступил, ввязавшись в эту схватку. Мне следовало бы помнить, что всю предыдущую ночь я простоял прикованный к столбу палатки. Я был крайне истощен, мышцы рук устали и ослабли.

К тому же я не умел обращаться с мечом-хлыстом. Схватка с вастодоном должна была показать мне, что я совершаю серьезную ошибку, вступая в дуэль с таким неуклюжим оружием. Мне трудно было пользоваться гибким пятифутовым лезвием, а у Тутона была легкая рапира, очень похожая на обычную земную. Быстрое сверкающее острие оказывалось повсюду: задевало меня за щеку, касалось шеи, провело алую царапину сначала на одной руке, затем на другой. Принц легко танцевал на палубе, а я двигался тяжело и устало. Матросы начали смеяться. Коджа выглядел так печально, как только может артропод.