Леонард Карпентер - Путь воина

- Судить о собственной ценности можете только вы сами, сударыня, сказал Конан. - Я же всего лишь солдат. И сужу о ценности запугивания врага до одури. А также о ценности недопущения, чтобы кто-либо из моих ребят попал в эти капканы.

- Твои ребята теперь уж должны ознакомиться с участком, - пробурчал Реза.

- Некоторые ознакомились, а некоторые нет, - отозвался Конан. - Те, что на постоялом дворе, безусловно не ознакомились. Кроме того, если в доме есть шпион, - Реза кашлянул, и Ливия сделала ему знак помолчать, - то он известит своих, что капканы убраны. Сад не опасен. Любые нападающие могут перелезть через стены и прогуляться до дома, где наши ребята на крыше смогут практически поссать на них!

Ливия улыбнулась, затем хихикнула, а затем уже откровенно рассмеялась. Слышать такой смех было б приятно любому мужчине, точно так же как приятно смотреть на эту даму.

- Желала бы я, чтобы мы действительно могли это сделать, - проговорила наконец она. - Представляете себе, что скажут своему хозяину те бедные дурни, когда вернутся домой? Если они осмелятся вернуться домой, а не просто сбегут в Куш, сменив имена.

Реза наконец улыбнулся:

- Ну, Конан, теперь я знаю, как хорошо тебя обучил старый капитан Хаджар.

- Давайте не будем продавать шерсть еще не купленной овцы, предостерег Конан.

И все дружно выпили за отличную толстую овцу, которая должна забрести к ним в последующие несколько ночей.

С крыши дворца раздался крик черной совы. Бесшумно, как охотящийся тигр, Конан поспешил к месту встречи с посыльными. Когда киммериец встал спиной к дереву, к нему подбежал Вандар:

- С крыши видно вооруженных людей.

- Есть какие-нибудь отличительные знаки?

В большинстве городов ночью было б трудно даже отличить людей от обезьян, не говоря уж о том, чтобы разобрать отличительные знаки домов. Но в богатых кварталах факелы освещали улицы Мессантии достаточно ярко, чтобы разобрать и число, отчеканенное на аквилонской монете в десять крон.

- Никаких. Но дамаосец сказал, что они смахивают на Воителей.

- Эрлик их в задницу!

Конан мог стерпеть город, улицы которого не превращались между закатом и рассветом в джунгли. Он уже довольно давно расстался с профессией вора, когда увидел, что она сулит лишь скудный паек и паскудную жизнь, да притом весьма недолгую. Но последнее, чего ему сегодня хотелось, - это ввязываться в частную драку с прицепившимися Воителями, когда он приготовился противопоставить своим врагам собственную силу и сталь.

Вандар пожал плечами:

- Реза у ворот. Если он почует что-то подозрительное...

Ночь разорвал пронзительный крик. Конан и Вандар стремительно обернулись, их мечи мгновенно вылетели из ножен. Спутники побежали к дому. Конан дважды останавливался, чтобы издать охотничий крик леопарда - сигнал парню с фонарем на крыше. Догнав Вандара у великолепной статуи обнаженной женщины, Конан увидел, как фонарь начинает мигать. Теперь, если наблюдатель на крыше постоялого двора был хотя бы наполовину так трезв, как ему полагалось.

Из кустов выбежала женщина в одной ночной рубашке, с широко раскрытыми, но ничего не видящими перед собой глазами. Конан преградил ей путь. Она наскочила на его руку и отлетела обратно, словно наткнулась на ветку дуба. А затем, зарыдав, рухнула на землю. Вандар опустился на колени и прокричал ей в самое ухо:

- Что случилось? Отвечай, а не то я...

Конан схватил парня за шиворот туники и резко поднял на ноги. А затем схватил женщину за руку и сделал то же самое.

- Что же там все-таки случилось? - спросил он помягче.

Женщина разинула рот, а потом замотала головой, словно искусанная мухами лошадь.

- Опять колдовство! Ох, мы-то думали, что больше не столкнемся с ним. Но оно опять повсюду. Хуже, чем прежде.

- Ах, сударь, если вы владеете ну хоть какой-то магией...

Конан переложил меч в левую руку и сунул женщину под мышку правой. Когда он это сделал, ее ночная рубашка зацепилась за куст и порвалась.

Потом Конан добрался до дворца и поздоровался с госпожой Ливией, держа в одной руке меч, а под другой - обнаженную женщину. Глава Дома Дамаос была и сама одета в одну ночную рубашку, и лицо у нее отливало молочной бледностью, но, увидев Конана, она сумела улыбнуться.

- А я думала, вы, капитан, один из тех, кто не распускает руки со служанками дома.

- Только не в том случае, когда они налетают на меня, что-то тарахтя о магии. Снова действует тот цепной колдун?

Ливия кивнула:

- Вспышки света, звуки, вонь, трескающиеся и протекающие кувшины и бочки. Все пока только в погребе. Я приказала всем убраться из...

- Боги, женщина! - взревел Конан. - Да ведь наши враги именно этого и хотят! - Он бесцеремонно бросил женщину на траву и взлетел по лестнице, перескакивая через две ступеньки. Вандар несся за ним по пятам. - Где погреб? - проревел Конан.

Какой-то слуга показал дрожащей рукой:

- Там. Но в нем вырвались на волю демоны.

- Демоны разлетаются с вами! - крикнул Вандар. - Доморощенная магия это для малых детей. Ну-ка посторонись и дай пройти к погребу мужчинам!

Конан порадовался в душе, что Вандар верит в него, но все равно столкновение с магией не доставляло ни малейшего удовольствия. Когда он очутился перед темной лестницей, сердце его на короткий миг сжала холодная рука, а затем это ощущение прошло, когда он ринулся вниз, как в омут головой. Вандар последовал за ним, а потом и четверо охранников Дома Дамаос, с двумя факелами.

Факелы им едва ли требовались. Свет в подвале мог быть и магическим, но он был достаточно реальным. Розовые, малиновые, бирюзовые и изумрудные огни плясали и вспыхивали на каждом металлическом предмете, даже на ободах и бочках.

Свет этот искажал предметы, но также показывал и препятствия под ногами вошедших. Конан сбежал вниз по лестнице.

- Где вход в туннели? - шепнул он ближайшему дамаосцу.

Тот стискивал меч обеими руками, махал им перед собой, словно пытаясь изгнать огоньки света, и ничего не ответил.

Находившийся позади всех факельщик крикнул:

- Никогда не слыхивал о таком, по крайней мере в этом доме.

- Да, - подтвердил другой факельщик. - Но я слыхал о странных звуках и запахах, а иногда и дуновении около северо-западного угла винного погреба.

Конан возблагодарил богов, что у кого-то есть хотя бы блошиные мозги, и повел всю компанию к винному погребу. Они обнаружили, что тот по голень залит вином из протекающих бочонков и кувшинов. Конан остановился на пороге и ткнул в вино мечом.

Сделав это, он заметил, что в противоположном углу погреба поверхность вина зарябила. Над ней, казалось, задувал ветерок, становясь прямо на глазах у Конана все сильнее. Ветерок, дующий из угла погреба.