Василий Бережной - Археоскрипт

Едва смеркалось, они, как обычно, спускались вниз, чтобы погулять по аллеям зоопарка.

- Туо, мне все-таки не верится, неужели вот это все сможет... - Анита улыбнулась, - сможет искривить пространство?

- Если все будет сделано точно, без ошибок, сможет. Обязательно. Бриллиант пробьет туннель, точнее, отверстие в пространственно-временном континууме. Меня беспокоит только оптическое волокно - проводники фотонов.

Анита смотрела на него влюбленными глазами, и глаза ее говорили: "Ты сделаешь, ты умеешь, ты знаешь, я верю тебе... Что будет, то будет... но будет все хорошо!"

- Значит, на Филию?

- Сперва в Атлантиду, то есть в Америку. Я хотел бы побывать в ООН.

- А я хотела бы на Филию, - мечтательно произнесла Анита. - И птиц с собой возьмем. Голубей, воробьев, попугаев. Выдержат?

- Если мы выдержим, так и они.

- И что тебе здесь, на этой грешной Земле? - прижалась к нему Анита. - Я оставлю ее не колеблясь. Только мама...

- Люди, Анита, миллионы людей - над пропастью. А опасность предотвратить еще можно, еще не поздно.

- Мама сегодня прочла мне из гороскопа: меня ждет дорога, полная опасностей. И очень скоро...

Она мечтала вслух, насылала на Туо чары призрачных фантазий, обаяние своего грудного голоса и своего молодого тела. Туо шел, как в мареве, и все вокруг казалось прекрасным, сказочным. Дышалось легко, ноги ступали упруго, и чувство счастья проклевывалось, как птенчик из скорлупы - с болью и радостью. Тогда они начинали петь, скорее, даже и не петь, а мурлыкать что-то без слов.

"Что такое жизнь? - шептала Анита. - Ну что это такое?"

Туо отвечал, целуя ее: "Жизнь для меня - это ты, ты, Анита!"

Вернувшись в коттедж, садились к чайному столу, Марта, как всегда, открывала, вечер Филии словами:

- Ну что ж, все здесь - и люди, и звери...

Эти слова произнесла она и сегодня, но голос ее дрогнул. Туо посмотрел на нее и увидел в ее глазах печаль. Марта склонила голову, будто бы разглядывая тигренка, который, как всегда, пристроился у нее на коленях. Лаконтр тоже был какой-то сосредоточенный, и бутылки с рюмкой на сей раз перед ним не было. Луиза молча расставляла чашки и блюдца. Анита обвела всех вопросительным взглядом:

- Что случилось, Марта?

И уже представила, как явились сюда эти... Как пристают и к Марте, и к ее родителям.

- Марта, скажи! И не улыбайся, я же вижу, что тебе не до смеха.

И Марта вдруг заплакала. Крупные капли задрожали на ее черных ресницах.

- Это я так... моя беда...

Анита подсела к подруге, взяла ее руку в свою:

- Успокойся, милая, не надо!

Марта посмотрела на Туо и сказала:

- А бывает ли так на вашей планете, чтобы вот... ну любят друг друга юноша и девушка, вместе учатся в колледже, вместе проводят каникулы, одним словом, неразлучны. И неожиданно с ней случается несчастье, она теряет здоровье, и верный друг бросает ее сразу, в первый же момент катастрофы. Естественно, она и сама не решилась бы удерживать его рядом с собой, может быть, нашла бы способ, чтобы унять его чувство, пусть даже что-то придумав или солгав. Чтобы нашел он для себя выход, чтобы заново увлекся и был бы счастлив. А он сразу, в ту же минуту отвернулся, сбежал, позорно сбежал от своих собственных щедрых обещаний... Скажите, Туо, неужели и у вас такое бывает? И я ведь знаю, каждой клеточкой чувствую, что испугался он моего несчастья. Я не горю уже больше, в душе моей - пепел, а он все приходит и лжет, лжет и лжет, лишь бы только скрыть свой позор...

- Пьер приходил? - спросила Анита.

Марта кивнула, и снова хлынули слезы.

- Это было не настоящее чувство, - сказал Туо, - и вы, Марта...

- Не подумайте, что я о нем жалею, - перебила его Марта. - Мне только больно, что так вот бывает между людьми... А он, он стал для меня совсем чужим. И напрасно намекал, сочувствовал и радовался. Все это фальшиво и никому не нужно. Разве можно восстановить Парфенон!

- А я в прошлом году была в Афинах, - сказала Анита, - в туристской поездке. Да, Парфенон действительно был прекрасен. Можно себе представить, как он выглядел.

Заговорили о знаменитых архитектурных памятниках прошлого и настоящего. Храмы в Баальбеке, Пантеон в Риме, Айя-София в Стамбуле, Эмпайр Билдинг в Нью-Йорке.

Показывали Туо цветные открытки и фотографии. Оказалось, что и Лаконтр влюблен в старину, побывал он у египетских пирамид и в Каирском музее. Луиза еще девочкой ездила в Рим и в соборе святого Петра видела папский престол, помнит его витые колонны из бронзы.

- Все-таки умели люди строить, да умеют и сейчас, - сказал Лаконтр.

- Кто знает, может быть, когда-нибудь и новый Центрум построят! - добавила Марта, взглянув на Туо. - Ну хватит, довольно, - она вытерла платочком глаза. - Все здесь - и люди, и звери. Так не начать ли нам вечер Филии?

Звонок тренькнул так неожиданно, что Луиза едва не уронила тарелку. Кто бы это мог быть в такой ранний час?

Робер после первого завтрака отправился на работу в свои павильоны, а Марта и Туо только что сели за кофе.

Луиза поспешила из кухни по коридорчику ко входной двери.

В последнее время, убедившись, что власти осведомлены о местонахождении Туо, но пока не реагируют, по всей вероятности, чего-то выжидая, все немного успокоились и почти совсем забыли об осторожности. А что, если это...

Хозяйка, затаив дыхание, заглянула в крохотное отверстие в двери. На площадке стоял пожилой человек в черном костюме; в левой руке - плащ, в правой - портфель. Луизу портфель немного испугал, но гражданский костюм и плащ...

Приоткрыв дверь, она спросила как можно спокойнее:

- Что вам угодно?

Незнакомец окинул ее взглядом:

- Я хотел бы поговорить с Туо... не знаю, к сожалению, его полного имени... - И, вероятно, заметив, как растерялась Луиза, добавил: - Я археолог.

- Одну минутку. - Луиза прикрыла дверь и, озираясь, вошла в столовую. Марта встала:

- Кто там?

Луиза, не ответив, вошла в комнату, закрыла дверь.

- К Туо какой-то человек, - сказала шепотом. - Говорит, археолог.

Ее встревоженность передалась Марте. Девушка подошла к окну и осторожно, не высовываясь, глянула во двор. На первый взгляд, вроде бы ничего подозрительного.

- Ну что ж... - Туо поставил свою чашку с недопитым кофе на блюдце. - Пригласите его, пожалуйста. Где мы могли бы поговорить?

- Лучше, пожалуй, в моей комнате, - предложила Марта.

- Хорошо.

Луиза немного успокоилась только тогда, когда незнакомец, поздоровавшись с Мартой и Туо, мирно уселся на предложенный ему стул.

- Я очень рад нашему знакомству, - сдержанно кивнул он головой, - моя фамилия Лабан, Фаусто Лабан, археолог. Мне много рассказывали о вас и - не скрою - в такой интерпретации, что, откровенно говоря, можно было подумать бог знает что.