Екатерина Белецкая - Верю, судьба!

Вокруг совсем уже стемнело. Касси зажгла в машине фары, и смотрела, закрыв дверцу, как в их призрачном свете возится с лопатой Атис, набивая мешки мокрой землей. Вымыться бы, согреться, доползти до кровати! И никто больше не вытащит ее в это грязное поле.

Домой они вернулись продрогшие, уставшие и злые, как собаки.

- Могла бы и помочь, - огрызнулся Атис, вытаскивая из багажника мешок с землей, отчаянно воняющий гарью. - Чего я, один должен возиться?

- Я его при всем желании не подниму, - возразила Касси. Она не вылезла из машины, зато стащила с себя сапоги, ступила ногами в носках на пол машины и не выдержала, застонала. - И потом, я ноги стерла. Слушай, давай завтра всем займемся! Я устала. Не убегут эти семена!

- Нет, сегодня, - Атис взвалил себе на плечи мешок и потащил к кадкам. - Почему тут так холодно, там же написано, что должно быть тепло! - возмутился он, ставя мешок рядом с деревянным коробом.

- Ом-мани, - обреченно сказала Касси, - иди, включи отопление.

Она вылезла из машины, как была, в одних носках, на цыпочках прошла вслед за Атисом.

- Давай быстрее, хорошо? - Жалобно попросила Касси. - Посадим и пойдем. Я не железная!

- Помещение должно прогреться до двадцати пяти градусов, - наставительно сказал Атис. - Иначе ничего не получится. И потом, почему это я должен делать всё один?

- Я не могу, я руки стерла, - объяснила Касси и в доказательство протянула ладони - действительно, на них красовались волдыри. - Это ты привык мешки ворочать и землю копать, а я так не умею! Ну что изменится, если мы завтра посадим?

- Изменится. Поэтому сегодня, - отрезал Атис.

Они стояли на пороге оранжереи, несколько сильных ламп рисовали на полу резкие гротескные тени, ломанные световые пятна лежали на сугробах за огромными окнами.

- Как же тут холодно,- тихо добавил Атис. - Вообще холодно. Почему-то мне кажется, что должно быть тепло, Касси, тепло, и лето, и мы сажаем цветы.

Касси переступила с ноги на ногу и опустилась на деревянный пол. Ей было не до абстрактных видений.

- Не знаю, - сказала она сонным голосом. - Мне ничего не кажется, у меня руки болят. И ноги тоже. Я есть хочу и спать. И вымыться. И не хочу никаких цветов. Не надо было тебя слушать.

- Надо, - Атис, похоже, был уверен в том, что делает. - Ты переобуйся, а потом подходи сюда. Я тут пока всё подготовлю.

Касси отсутствовала почти час. Она, не особенно спеша, приняла душ, переоделась, смазала руки мазью и выпила чашку горячего сладкого чая. Всё это время Касси периодически задумывалась - во что же такое она в очередной раз влезла? Выходило что-то совсем уж несуразное. Нет, она и раньше не чуралась приключений, даже специально искала их, но все они укладывались в стандартную схему. Подхваченный после концерта незнакомый парень, романтический вечер в его обществе, секс, утреннее расставание. И всё.

Атис в схемы не укладывался. Романтического вечера не получилось, секса тоже пока не было, зато началась какая-то идиотская эпопея с непонятно чем. Про патроны, которые повели себя вообще не так, как положено вести себя приличным вещам, Касси старалась думать поменьше. Потому что это, уж точно, не лезло ни в какие рамки.

В оранжерее стало тепло. Атис возился около одной из кадок, разравнивая землю, его кот, нахальный Абсорбент (надо же было так назвать кота!), уселся на край кадки, наблюдая за хозяином. Атис что-то тихонько мурлыкал себе под нос, и Касси с удивлением поняла, что поет он одну из песен, что были в ее концерте. Грязен ее новый знакомый оказался по самые уши, но, казалось, он этого не замечал, полностью поглощенный процессом приведения земли в надлежащий вид.

- Хорошая у тебя память, - заметила Касси, подойдя ближе. - И с землей ты как будто всю жизнь возился.

Она присела рядом на корточки, достала из кармана безрукавки пирамидку и коснулась пальцем ее верхушки. Пирамидка послушно раскрылась. Семена, как и прежде, аккуратно лежали на своем месте.

- Никогда ничего не сажал, - признался Атис. - Как-то само получается.

Касси достала зернышко.

- Сделай ямку… да, вот так, поглубже, как было написано, - она удовлетворенно кивнула, глядя, как Атис лопаткой сделал углубление в земле, и аккуратно положила туда зерно. - Все, заравнивай.

Спустя минуту оба зернышка покоились в кадках. Мокрая земля испачкала пальцы, Касси брезгливо их отряхнула и пожалела, что забыла прихватить салфетку.

- Как-то мне не по себе, - проговорила она.

- А мы их не перепутали? - не менее тревожно спросил Атис. - Мне почему-то кажется, что ты посадила моё, а я - твоё. Давай разроем?

- Да? - с сомнением переспросила Касси. Она прислушалась к своим ощущениям - и действительно, было нечто почти неосознанное, неправильное, что нужно было немедленно переделать, хотя Атис говорил явную чепуху. - Ну, давай попробуем.

Они спешно разрыли только что закопанные ямки.

Семена изменились. Пробыв в земле ничтожно короткое время, они успели покрыться белым тончайшим пушком. Ни одна, даже самая малая, соринка к ним не пристала.

И размер семян тоже увеличился.

- Быстрее! - нервно попросил Атис. - Меняемся, и закапываем!

В его голосе звучал неподдельный страх.

Касси схватила зерно, которое держал Атис, и сунула его в свою лунку. Зерно стало горячим, оно почти обжигало пальцы. Касси дождалась, пока Атис засыплет ямки, и против воли усмехнулась, чувствуя, как на нее накатывает странное чувство - восторг пополам со смятением.

- Бывают такие цветы - хищники, - произнесла она. - Пожирают насекомых, выпивают из них соки. А если эти вырастут железными, и?… - она многозначительно приподняла брови.

- И сожрут нас самих? - спросил Атис. - Почему бы и нет. Слушай, а кто из нас первый сказал, что это - цветы?

Абсорбент вспрыгнул на край кадки и осторожно понюхал, а затем потрогал лапой землю.

- В пирамидке было написано, - вспомнила Касси. - Жуть какая-то. Наверное, им в кадки нужно металл положить, но мне страшновато.

- Нет, я имею в виду, кто сказал первым, а не то, что написано, - возразил Атис. Он сходил к подсобке, выбрал пару металлических обломков и сунул в кадки. Пока в поле горел костер, Атис сделал рейд с ломом, и набил багажник железяками почти доверху, к большому неудовольствию ламы, которому потом предстояло отмывать машину.

- По-моему, я, - через минуту с удивлением призналась Касси. - Странно.

- А, по-моему, я, - ответил Атис.

Они переглянулись.

Абсорбент в это время снова потянулся лапой к земле, но, дотронувшись до нее, с мявом соскочил с кадки и опрометью бросился к выходу из оранжереи.